— А где сейчас «Аскольд»? — спросил Горыныч.

— В ста милях на норд-норд-вест! — ответил Крюков. — Заходит на японцев с левой раковины. Противник его пока не обнаружил. Шарыгин говорит: дистанция до соединения такова, что он может по ним ракето-торпедами отработать, а не только «Палицами».

Последнее сообщение добавило оптимизма. Почти полчаса в салоне царила тишина, нарушаемая лишь голосом бортинженера, через каждые пять минут докладывающего разделяющее нас и японцев расстояние. Наконец, с ними установили визуальный контакт и Крюков перевел на салонный головизор изображение с наружной камеры. С верхней точки стратокрейсера — верхушки киля вертикального оперения — корабли просматривались отчетливо.

— Четыре эсминца и авианосец! — объяснил для всех присутствующих Соколов, словно у нас не было глаз или мы могли перепутать типы кораблей.

— Немного же их осталось! — небрежно обронил Косарев. — А ведь эскадра была в тридцать восемь вымпелов, сто девяносто два самолета, шестнадцать вертолетов. Крепко им американцы наподдали!

— Один из эсминцев отделился от группы, быстро приближается к нам! — сообщил Крюков.

— «Сова» на взлет! — тут же скомандовал Косарев. — Похоже, началось!

Турболет ушел вверх резко, с крутым тангажом, словно выпрыгнул. Эсминец приблизился к острову миль на пять. Таща форштевнем огромные буруны, корабль бодро набирал скорость. Двухбашенные артустановки на баке разворачивались в нашу сторону.

— Красиво идут, черти! — похвалил Горыныч. — Как бы не вдарили по нам своими шестью дюймами! Или сколько там у них?..

— Сейчас у них красоты-то поубавится! — уверенно сказал Косарев.

И верно — в этот момент на эсминце резко переложили руль, отворачивая от острова. Видимо, японцы увидели набирающий скорость турболет.

— Ага, поняли, что добыча может кусаться, и решили не выё…ся! — с удовлетворением сказал Владислав.

Турболет сделал над японцем круг, демонстрируя всем желающим подвешенные на пилонах ракеты. На эсминце поняли намек. Развернутые в нашу сторону орудия торопливо возвращались в диаметральную плоскость.

— С эсминца вызывают открытым текстом на общей аварийной волне! — сказал Крюков.

— Чего хотят? — не отводя глаз от экрана, спросил Косарев.

— Называют себя и просят представиться! — ответил Антон. — Цитирую: здесь эсминец императорского флота «Акацуки». Неизвестный объект с русскими опознавательными знаками, назовите себя!

— Ну, так представься! — небрежно приказал Влад.

— Есть! — ответил Крюков. — Пишу им: здесь стратегический турболет военно-воздушных сил Российской империи «Аврора». Вам нужна какая-то помощь?

— А про помощь на хрена? — удивился Влад.

— Так они ведь первыми на аварийной волне нас вызвали! — донесся из динамиков довольный смешок Крюкова. — Вроде как не все в порядке у них — бедствие терпят или еще что…

— Ага, бедствие у них — флот утонул! — расхохотались казаки.

— На эсминце снова заработал передатчик, — негромко доложил Крюков через полминуты. — Работают кодом. С авианосца отвечают.

— Согласовывают тактику, — обронил Косарев.

— И не боятся, что их засекут американцы? — удивилась Маша.

— Эти рации предназначены для связи внутри эскадры, — объяснил Влад, — их сигнал идет всего миль на пятнадцать! Ну, чего они тянут?

— С эсминца нам пишут, что приносят извинения за беспокойство, — по прошествии нескольких минут объявил Крюков. — Просят, подчеркнуто просят, чтобы на авианосец прибыл представитель русского флота. Говорят, что у них есть для нас важное сообщение. Предлагают прислать вертолет. Что ответить?

— Скажи, пусть присылают! И сакэ согреют! — улыбнулся Косарев. — Хотя их важную новость мы знаем и так! На американцев будут жаловаться, мол воюют не так и не тем! Ничего, послушаем, покиваем головами, скажем, что немедленно поставим в известность командование. К японцам полечу я! Сейчас главное — голову им заморочить, пока «Аскольд» не подошел.

— Я полечу с тобой! — немедленно встрял я. — Кто лучше всех знает нюансы пробоев реальности?

— Хорошо, Сергей! — кивнул Влад после небольшой паузы. — Полетим вдвоем!

— Ну, ты как? Не нервничаешь? — негромко спросил Влад. — А то я смотрю, все ерзаешь и ерзаешь!

— Ага! Весь на нервы изошел! — усмехнулся я, вытягивая ноги и откидываясь на жесткую спинку сиденья. Удобно устроиться на этой дурацкой скамейке не получалось. Но мне и так было неплохо. Тайком от товарищей я залил в левую фляжку «Юшмана» недопитый коньяк, и теперь периодически прикладывался к внутришлемному соску.

Японский вертолет оказался сплошным недоразумением. В нашей реальности винтокрылые машины и то получше. А этот шедевр технической мысли больше всего напоминал раздувшийся МИ-2. Сиденья жесткие, из щелей дует, а поршневые движки грохочут так, что пришлось отключить наружные микрофоны комбеза. Но мелкая вибрация корпуса пронимала до костей. В общем, не полет, а сказка.