Капитан быстро удалился. Косарев проводил его взглядом и вздохнул. Потом Влад повернулся ко мне.

— Пойдем, раненый, я тебя в лазарет провожу! Отвык в последнее время первую помощь оказывать, всё у всех само собой заживает… — Косарев подставил мне плечо. — Маша, помогай!

Мы медленно прошли в медотсек. Влад помог мне снять «Юшман» и уложил на койку.

— Машенька, дальше сама справишься?

— Конечно, Влад, иди, командуй, — ответила Мария, критически осматривая мою бедную больную голову.

Косарев резво ускакал. Смыв кровь, подруга принялась обрабатывать ссадину перекисью водорода. Я, шипя от боли, робко попросил:

— А нельзя ли мне антишокового принять? Армянского? Грамм сто пятьдесят?

— Угу! Щас! — издевательски ответила добрая девушка, — ранение ещё не повод для выпивки!

— А что тогда повод? — притворно удивился я. — Героическая смерть?

— Не каркай! У него сотрясение мозга, а он коньячку захотел! Ладно, болезный, виски пойдет? — Маша достала из набедренного кармана комбинезона крохотную «дамскую» фляжку, размером чуть больше пудреницы. Я торопливо, пока она не передумала, сделал большой глоток. — Хватит, в больших количествах это не лекарство, а яд! — Машка решительно отобрала у меня фляжку и тут же допила содержимое. Да, там и было то всего на два глотка. — Ложись, давай, тебе покой необходим! Отвык, небось, от постельного режима?

— Словосочетание «постельный режим» вызывает у меня совсем другие ассоциации, — объявил я, осторожно укладывая голову на подушку.

— Так-так, — ответила Мария, убирая мою руку со своего бедра. — Мне, почему-то кажется, что тебе уже полегчало, раз в твоей больной голове появились такие мысли! Предупреждаю: будешь дергаться — ремнями к койке привяжу!

— Хорошо, хорошо! Уже никто никуда не ползет! — вяло ответил я, закрывая глаза. Кураж прошел, адреналин в крови под воздействием алкоголя распался на безвредные фракции. Постепенно наваливалась усталость. Забыв про предстоящую посадку, я незаметно задремал.

Проснулся от гула голосов. Проведать меня пришли Гарик, Мишка, Влад, Олег и Максим. Маша мужественно попыталась выгнать друзей из медотсека, и ей это почти удалось.

— Хватит орать, — бодро сказал я, — ни тебе пожить, ни тебе помереть спокойно не дадут!

— Ну, ты как? В общем и целом? — спросил Горыныч. Я некоторое время полежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к своим ощущениям. Нигде ничего не болело, но когда я попытался сесть, голова закружилась, и я снова рухнул на постель.

— Понятно! — вздохнул Гарик. — У тебя и видок не очень! Для съемок плаката, рекламирующего здоровый образ жизни, ты явно не годишься!

— Вот как! Достаточно человеку стукнуться головой, тут же начинаются дискредитирующие его личность разговоры, — вяло отшутился я. Сфокусировав на Горыныче зрение, я увидел на скуле друга темно-лиловый синяк. — Ты выглядишь так, как я себя чувствую! Под танк попал?

— Нет! Под ящура, — брякнул Гарик.

Все присутствующие расхохотались.

— Под ящера, Гарик, под ящера! — поправил Мишка недоумевающего Горыныча.

— Пока ты дрых, мы взяли в плен пилота истребителя! — объяснил мне Влад. — И что ты думаешь — Антоха прав оказался — не человек, а что-то игуаноподобное. Когда его из кабины вытаскивать стали, брыкаться начал. Вот Гарику и досталось!

— Зная наших орлов-десантников, я уверен, что от ящера вообще ничего не осталось, — улыбнулся я.

— Да уж! — хмыкнул Олег. — Потоптали его здорово! Я своих еле оттащил! Но это чудовище крепким оказалось, человек бы загнулся, а он ничего, дышит!

— По-моему, мы ему ребра сломали, — уточнил Косарев. — Если у него есть ребра!

— Должны быть! — уверенно сказал Горыныч. — Когда я ему с ноги в бочину въехал, там что-то хрустнуло!

— Мне показалось, ребята, что это чудище — телепат! — задумчиво сказал Мишка. — Когда мы его скрутили, я говорю: «Давайте этого пидора грохнем, к ё…ной матери!» А он как зыркнет на меня! Словно понял, о чем разговор!

— Может он просто мата не переносит! — сказала Машка. Все расхохотались.

— Что-то вас все время на хи-хи пробивает! — сказал я, борясь с головокружением, — вы мне лучше скажите: мы действительно в базовом мире?

— Точняк, Серега! — жизнерадостно сказал Гарик. — На родину, можно сказать, попали!

— А мы сели?

— Конечно, сели! — обрадовал Косарев. — А, как, по-твоему, мы могли извлекать вражеский истребитель? На ходу?

— Ну, от вас и такого трудового подвига можно ожидать! — усмехнулся я. — На воду сели?

— Ты, блин, совсем, с этим сотрясением мозга, из ума выжил! — упрекнул Горыныч. — С такими повреждениями корпуса на воду может сесть только самоубийца! У нас ведь в корме дырища диаметром три метра! Сразу бы и булькнули!