Строго кивнув, тетя Лиля взяла поднос и удалилась с моей территории. Я заметила, что полюбившаяся ей юбка сегодня была перешита с моего пятидесятого размера до ее сорок четвертого. Все успевает хозяйственная женщина, прям завидно.

Осознав серьезность предстоящей встречи, я решила одеться по-парадному. Кинув взгляд на термометр за окном, констатировала факт, что там всего десять градусов тепла. Тем лучше — можно впервые надеть сапоги, купленные за бешеные деньги в универмаге «Москва», и, на контрасте, строгий французский костюм в стиле Шанель, который я купила три года назад, но смогла надеть и застегнуть пуговицу пиджака только после возвращения из Топи.

Волосы собрала в «учительский» пучок, зализавшись на косой пробор.

Открыв шкатулку с драгоценностями, выложила на столик трельяжа все украшения и не знала, что выбрать.

«Цепляй все, чего стесняться?» — сегодня болотный голос опередил другие. «Нет, нет, нет! — тонко возмутился голубенький голосок. — Плохой тон навешивать на себя больше полукилограмма золота. Необходимо выбрать наиболее сочетаемые между собой изделия, и…» «Надевай все! Не к президенту на прием идешь, в банк, сотня евро на шее и руках имиджу не повредит», — впервые согласился оранжевый голос с болотным.

Мое появление на лестнице произвело определенный эффект.

Сидя с краю стола, Ириша, в секунду обозрев меня снизу доверху, молча подняла большой палец, одобряя выбранный наряд. Саша, до того как заметил меня, неотрывно смотрел на Иришу влюбленным взглядом, а теперь сравнивал нас, решая, кому отдать себя в качестве приза. Тетя Лиля откровенно пересчитывала и тут же переводила в рубли стоимость моих побрякушек. Еще бы — два браслета, часы с бриллиантами, колье с двадцатью тремя острыми лучами с бриллиантами на концах. Золотая массивная брошь на лацкане пиджака. И по две паре серег в каждом ухе. Повыше — плоская розетка с семью мелкими бриллиантами, ниже — прямые полоски в два ряда каскада бриллиантов.

И только Леша посмотрел на меня не как на женщину, а как на кусок мяса, оценивая свежесть и вес. Оценил он меня на «средненько».

Демонстративно повернувшись несколько раз на ступеньках, пококетничав, я быстро сошла вниз.

— Я готова.

— Шик, блеск, красота, тритатушки, трита-та, — искусственно весело пропела Ириша и встала. — Поехали, Машка, денег добывать.

Под пристальными взглядами мы, как две проститутки, выходящие на ночное дежурство, деловито отправились к гаражу.

Через пять минут я гнала «Лексус» по трассе в сторону Осташкова. Ириша, нервничая, курила одну сигарету за другой. Я включила кондиционер, но он слабо помогал. Хорошо еще, что Ира курит странный сорт сигарет, состоящий из легкого табака и лепестков цветов.

— Чего ты нервничаешь, Ириша?

— Он меня не любит.

— Тоже мне новость. Открой окно, я задыхаюсь. — Я отмахнула от себя дым и сморщилась. — Не любит он тебя, это факт, но ведь он рядом. Расскажи мне лучше, как закончился вечер с Чернецким, а то я из-за своих проблем выпала из нормальной жизни на три дня.

— Каких проблем? — оживилась Ириша.

— Потом расскажу. Как Алексей перенес твой загул?

— Как? Стыдно рассказывать. Ровно в двенадцать часов он вызвал меня в холл и приказал идти в номер. Я его послала и вернулась в ресторан. И он больше не зашел, представляешь? Я назло ему сидела с Чернецким до четырех утра. Многие нажрались до умопомрачения, благо чужих не было. Паша был в анекдотическом состоянии — подходит официант к клиенту и говорит: «Позвольте, я вашу голову подниму, салатик сменить». Короче, на ногах не стоял. Я его вместе с официантом засунула в номер, прилегла рядом на минуточку и проспала до одиннадцати утра.

— А твой «прынц» куда смотрел?

— В телевизор у нас в номере.

Ириша достала из большой сумки сигаретную пачку и долго с возмущением смотрела в нее.

— Пустая, елки-палки.

Я обрадовалась отсутствию сигарет. А Ириша, расстроившись, смотрела в окно, на соседние машины.

— Ириш, отвлекись. — Я помахала правой рукой перед глазами Иры. — Расскажи, что было, когда ты все-таки добралась до номера.

— Да ничего не было, Маша! Я тащусь по коридору, вся трезвая и раскаивающаяся, составляю оправдательную речь. Перед дверью в номер долго глубоко дышала и крестилась, только потом постучала и…

— И? — переспросила я для поддержки разговора.

С треском раскрыв розовую сумку, Ириша достала из нее пестрый веер и стала им обмахиваться.

— И Леша спокойно открыл дверь. Господи, Машенька, ты ведь видела Пашу-козлика. Разве можно с таким спать? Только дружить. Я честно рассказала Лешеньке, что мы завалились в одну кровать одетые. И спали, «аки пионэры» в турпоходе, попка к попке, и никакого интима. Я не хотела, а Паша не мог. И, представляешь, Маша, Алексей, выслушав меня, спокойно мне заявил: «Я так и думал».