— Вот именно. Будет одной красивой женщиной больше. Давай…

— Чего?

— Как чего? Пятьдесят семь километров по бездорожью, вертай взад ключи от «Хаммера».

Когда охранники подобрали челюсти при виде меня, я намекнула, что в туннеле не очень жарко. При семи градусах, так сказать, тепла стоять в джинсах и тонком халате опасно для здоровья.

Охранники, опасливо на меня поглядывая, связались с Александром, тот сначала обрадовался моему нахождению, а затем минут пять ругался матом, предполагая способы наказания за плохую охрану объекта.

Саша сам спустился в туннель, прихватив теплую куртку. Сняв шлем скафандра, он поцеловал меня и продолжил возмущаться слабой охраной объекта. Давным-давно было вынесено решение об установлении решеток во всех старых туннелях, но руки до этого так и не дошли. Александр никак не мог успокоиться, боясь серьезного разговора с Академиком.

В лифте я не могла согреться даже в куртке. И только наверху, в Зоне, когда мы прошли по длинным коридорам в лабораторию, я стала согреваться.

Широкие полукруглые коридоры с металлической, отполированной до зеркального блеска обшивкой поразили меня чистотой. Пол был выстлан особым резиновым покрытием, делающим шаги беззвучными. На дверях, попадающихся по пути, не было ручек. Тяжелый пластик отодвигался набором шифра.

Я быстро согрелась, но окончательно жарко мне стало при виде Гены. Он стоял в конце длинного коридора, держал в руках рацию и смотрел на меня взглядом голодающего при виде бесплатного шашлыка с гарниром. Я прибавила шаг и с размаху уткнулась в его зеленый халат. Гена обнял меня.

— Я чуть с ума не сошел, волнуясь. Где ты была?

— В вытрезвителе. Меня похитили, — я громко говорила, за словами скрывая свою нервность. — И я очень устала. Где здесь душ?

Гена поцеловал меня куда-то в щеку.

— Боже мой, наконец-то.

— Я твой подарок ко дню рождения.

— Я понял, понял. — Он рассмеялся. — Пойдем мыться, ты пахнешь, как шахтер после стахановского подвига.

Душ. Горячий, обильный, очищающий. Это чудо. Я стояла под струями воды и терла тело щеткой с натуральной щетиной.

Гена смотрел на меня из-за пластика душевой кабины, держа наготове широченное полотенце.

Закрыв краны с водой, я вышла ему навстречу — голая и розовая.

Укутав меня в махровую полотенце-простыню, Гена взял со столика кривые хирургические ножницы и разрезал размягчившийся гипс на руке.

Кожа под гипсом показалась детской. Десять дней без воздуха и солнца сделали ее беззащитной.

— Пошевели пальцами.

Я пошевелила пальцами перед лицом Гены, и он, ухватив мою руку, поцеловал.

Поцелуй затянулся. От руки Гена перешел к плечам, к шее, к губам, а дальше подключились его руки, под которыми с меня сползло полотенце, и через минуту мы оказались на этом самом полотенце.

Как же это было здорово! Боже мой! Именно такие минуты остаются в памяти как счастье.

И сразу после прекрасного занятия любовью я поняла, насколько устала.

— Поехали в поселок. — Гена протянул мне руку, помогая встать. — Там сможешь пообедать и отдохнуть. Анна уехала рано утром, я уже сообщил ей, что ты нашлась.

Я смотрела на Гену. Это было впервые в моей жизни. Я понравилась тому мужчине, который понравился мне. Обычно мне приходится самостоятельно долго и упорно завоевывать мужское внимание и любовь. А Гена первым предложил мне свои чувства.

В жизни что-то меняется. К лучшему?

В столовой набралось человек сто. Все целовались и поздравляли Геннадия. Подарки складывали на стол в углу, и гора свертков в разноцветных ярких обертках медленно съезжала к краю стола, стремясь упасть на пол.

Я скромно сидела в сторонке, за журнальными столиками с прессой, потягивала шампанское. У меня было прекрасное настроение. Присутствие Гены, новые приятные знакомые и великолепное новое платье, сидевшее на мне замечательно. Даже молния застегнулась сама собой, без особых усилий. Что можно еще желать?

Внешность тоже радовала. Таня помнила мою просьбу и, не мелочась моими деньгами, купила косметики объемом с небольшой чемоданчик.

Жалко, но Ани на дне рождения не было, Геннадий запретил ей выходить из медблока как минимум неделю. Ей обещали угощение с праздничного стола и запись празднования с комментариями.

Длинный праздничный стол можно было снимать для сюжета «Офицерская столовая как символ благосостояния России». Великолепные костюмы мужчин и роскошные вечерние наряды дам могли украсить праздничный вечер в Кремле или в Каннах. Особенно впечатляла офицерская выправка мужчин.