— Пока.

В трубке послышался Ниночкин голос: «Приветики от меня передавай!»

— Я слышу, Толик. Передавай ей тоже привет.

Положив трубку, я отхлебнула коктейля и сравнила время. Часы на стене показывали четыре утра, мой телефон — половину одиннадцатого. Дома я ложусь спать в одиннадцать. Встаю рано, дела в магазине заспаться не дают. Но сейчас сна не было ни в одном глазу. И что делать?

Вылупившись в телевизор, я пила смесь коньяка с мартини и щелкала программами, в восемьдесяти процентах из которых говорили на иностранных языках, с которыми у меня никаких проблем. Ни одного не знаю, хотя в институте сдавала английский.

Интересно, как себя чувствует Аня?.. Ёперный театер, это ж куда меня занесло?

«Будет что вспомнить, когда вы с Аней выпьете кофе на улицах Парижа, отмечая свое столетие», — взбодрил меня оранжевый голос. «Ах, это так гуманно! Ты просто героиня! Поехать в глушь, в морозы, в снега, чтобы поддержать подругу», — заворковал голубенький голосок. «А еще с твоей нынешней «красотой во все лицо» лучше посидеть подальше от дома», — цинично вставил свою фразу внутренний болотный голос за номером три.

К семи часам утра местного времени я напилась вдрызг и наплакалась, жалея себя. Как легла спать в застеленную новым бельем кровать, не помню.

Проснулась от цоканья копыт.

— Это какая ж лошадь топчется у меня дома?

Открыла глаза — чужая гостиная, а рядом со мной страдальческие глазки умной свиньи.

И тут же зазвонил телефон. Протянув руку, я сняла трубку.

— Алло.

— Ма-аша, — женский голос в трубке тянул слова. — Мне только что позвонили с фермы, сказали, что готовы взять твою Хавронью на постой.

— Аринай, — я уселась в кровати. Изо рта шел холодный пар. — Не слышала, как там дела с Анной?

— Гена ска-азал, что хорошо. За тобой зайти? У тебя ручка болит, я помогу о-одеться.

— Заходи.

Я положила трубку и плотнее укуталась. Ничего себе — цивилизация. Всего в трех километрах отсюда, как говорят, сверхоборудование современной цивилизации, а тут придется чапать в сени, брать дрова и растапливать печь. Электрокамин вещь красивая, но маломощная.

Я посмотрела на пульт, лежащий на прикроватной тумбочке, щелкнула кнопкой телевизора и из любопытства нажала на кнопочку с изображением языка пламени. Ровно загудел и потеплел электрический камин.

Ничего, жить можно, только вот придется влезать в кроссовки, а не в мои любимые тапочки-арбузики.

Аринай зашла через полчаса, когда печка начала выдавать первое тепло. Пятилетний Сережка, не сняв валенок и не развязав шарфа, протопал ко мне и стоял в маленькой дубленке, чего-то ожидая.

— Поцелуй его, — пропела Аринай. — Он привык. Его и Та-анечку все в поселке целуют сто раз в день.

Я с удовольствием притянула к себе Сереженьку и поцеловала в холодную, пахнущую морозом детскую щеку.

Сережка с чувством исполненного долга отошел от меня и стал гладить нетерпеливо цокающую копытцами Хавронью. Но та выдержала недолго, побежала в сени и напрудонила там лужу размером с Аральское море.

Набросав в лужу мочи несколько тряпок, чтобы попозже вымыть пол, я оделась.

Скептически оглядев мою розовую куртку, Аринай нахмурилась.

— Ва-аленки забыла, и сверху надень что-нибудь. — Аринай протянула руку, и Сережка схватил ее, прижавшись лицом к ладони. — На улице минус два-адцать. Возьми вчерашний ватник, вон, у печки висит.

Подхватив под мышки Сережку, Аринай чмокнула его в переносицу и поставила на пол.

— Никогда не думала, что детей та-ак любят. Да, мой сла-адкий?

Сережа серьезно кивнул.

Мне в сердце кольнула игла. Мой-то сынуля там, в Твери. Мается без мамочки по музеям, терпит бабушку с дедушкой, мучающих его икрой, натуральными соками и познавательными программами каналов «Культура» и «Дискавери». Меня, между прочим, мама образованием особо не напрягала, времени не было, а на Даниле отрывается по полной. Даже грозится затащить в наш дом фортепьяно.

Охранника, он же по совместительству медбрат, звали Игорь. Он привел Жору в «гостиницу», отделенный стальной дверью коридор на втором этаже административного здания. В здании не содержали больных, и Жора минут пять размышлял, кого защищает бронированная дверь: персонал от гостюющих или наоборот?

Отперев массивную дверь, охранник ввел Жору в комнату с типовой гостиничной мебелью семидесятых годов.

— Располагайся. Здесь и сортир есть, и душ, и телевизор. А я сейчас, в момент обернусь.