Я смотрела на Татьяну Степановну, спокойно объясняющую схему криминального предприятия. Ничего себе бабушка!

– А Григорий, интересно, чем у вас руководил? – спросила я.

– Занимался банками. Уговаривал их, за очень большой процент. Мы всех собрались обмануть, а обманули себя. Настя, иди домой, – неожиданно прервалась Татьяна Степановна и положила руку на грудь. – Мне тяжело говорить.

Я искренне пожалела старую и теперь одинокую женщину:

– Может, вам денег оставить?

Татьяна Степановна резко обернулась ко мне:

– Денег? Мне? Ты действительно, Настя, наивная дура. У меня денег столько, сколько до конца жизни уже не истратить. Всех купить могу. Вот ведь жили нормально, пока не связались с твоей семейкой. Лешенька, как мальчик порядочный, даже отказывался сначала от идеи знакомства с тобой…

– Он со мной специально познакомился? – уже зная правильный ответ, спросила я.

Но Татьяна Степановна на меня внимания не обращала, разговаривала сама с собой:

– Естественно, нужно было разобраться с бумагами Кати и найти платы купюр… Это ведь миллионы, миллиарды. И ведь удобно как с Катей и Гришей было… И тут твоя семейка переезжает в ее квартиру.

Татьяна Степановна хотела еще что-то сказать, но запнулась.

Какая же я дура! Ну не мог Леша по личной инициативе познакомиться с хромой девушкой со средними внешними данными! Знала ведь об этом, думала. Но так захотелось счастья, что закрыла глаза на очевидное и поверила в красивую сказку.

– Да, конечно. – Я встала из-за стола. – До свидания, Татьяна Степановна. Вы, когда успокоитесь, позвоните мне, я вас навещать буду.

– Договорились. – Женщина поцеловала меня и посмотрела на сидящего Арсения: – И ты вставай. Наорал, напугал… Иди, Настенька, жди Лешу. Он обязательно объявится.

Я надела шубу, взяла палку, спрятала на груди Стерву и вышла из квартиры.

Около подъезда, в кустах, курил мужчина. Он вышел навстречу, хамовато улыбаясь. Твою мать… Сигизмунд. Трезвый и злой.

– Здравствуй, миллионщица. Я вот подумал над твоими словами насчет наших шефов и решил, что ты права. Скоты они, захребетники. Но ты их озолотила, и теперь моя очередь. Я готов принять от тебя в дар несколько сотен тысяч долларов. Начну какое-нибудь хорошее дело. Фонд организую или колонию для проблемных подростков.

– Сизый, не мели ерунды, и так голова от проблем раскалывается. – Я попыталась обойти Сигизмунда, но он вцепился в мою палку, без которой я еще не научилась нормально стоять и ходить, и прижал меня к себе.

– Сняла уже свою хренотень с коленки? С тросточкой гуляешь? Значит, стала дееспособной. Мне ведь не только деньги от тебя нужны, мне хочется, чтобы у нас было взаимопонимание, чтобы ты орала подо мной от удовольствия, хочется…

– Сизый, не грузи! – Я разозлилась, а потому совершенно его не боялась. – Потом, потом как-нибудь расскажешь о своих сексуальных фантазиях. А денег у меня нет. И были бы – не дала.

Развернув меня и прислонив спиной к стене подъезда, Сигизмунд просунул руки под мою шубу, больно сжал грудь, нагнулся и укусил за шею так, что от боли пришлось заорать. Мне в тон заверещала Стерва, тявкая на придавившего ее Сизого. Укушенная шея онемела.

– Это тебе на память. В следующий раз на тебе будет десять таких укусов. – Сигизмунд оторвался от меня и поспешно ушел.

Стерва на руках тонко жаловалась на боль. Ситуация получилась патовая.

Из подъезда выбежал Ладочников.

– Ты сейчас орала?

– Да. Меня один ненормальный укусил, в шею.

Ладочников внимательно осмотрел укус:

– Еще немного, и он бы тебе мышцы повредил.

Ладочников забрал у меня Стерву и помог подняться по ступеням.

– Кость, этот парень, Сизый, он меня сторожил последние сутки при похищении. Уверена, что он бывший уголовник. И ментов ненавидит, я видела, как он смотрел на них тогда, при моем похищении.

В квартире Костя плотно закрыл дверь. Мила выглянула из кухни, но Ладочников замахал на нее руками, отсылая обратно:

– Иди, Мила, тебе этого слышать не надо. Настя, ты невнимательно слушала. Не было там милиционеров, кроме меня. Андрей вызвал своих людей. К какой организации они принадлежат, сама понимаешь.