Я позвонила маме:

– Мам, это я.

– Уже приехала? Не понравилось в пансионате?

Та-ак. Опять новости. Значит, родители не волновались, думали, дочка хорошо пристроена… Это неплохо.

– Не понравилось.

– Я же знаю твой характер, тебе лучше дома, – посетовала мама. – Андрей с этим пансионатом совершенно меня не убедил.

Интересно, Андрей-то здесь при чем?

– Да, мамочка, дома лучше.

– Умница моя. Мне приехать? – предложила мама.

– Нет, мам. Я лягу спать. Папа с тобой?

– Да, мое счастье. – Голос мамы счастливо дрогнул. – У нас все так… боюсь сглазить. Прямо «бабье лето».

– Замечательно. До вечера, мам.

Люда и Паша нашли в холодильнике мартини. Они решили, что под овощной супчик это самое оно.

Я вручила им сто евро и деньги на такси. Радость их была искренна и глубока.

После обеда они распрощались со мной, от души благодарили и позвали в гости, когда оклемаюсь.

Закрыв за ними дверь, я добралась до ванной и долго лежала в воде, пристроив ногу на деревянную подставку и пытаясь понять, что со мной произошло. Ничего в голове не выстраивалось. Я-то думала, вся московская милиция поднята мамой на уши. И с какого боку прислонился здесь Андрей?

Конструкция на ноге разболталась окончательно, я осторожно развинтила и сняла железки, сложив их в пакет.

Коленка выглядела не так, как двадцать лет до этого. Она стала похожа на коленку полноценной ноги, только белые шрамы линиями и точками намекали на недавнюю операцию.

После ванны, перерыв бумажки на телефонном столике, я нашла нужный номер:

– Алло. Можно Костю Ладочникова?

Женский голос вздохнул:

– Зачем?

– Поговорить.

– Девушка, он еще спит после дежурства.

– Тогда передайте, что беспокоила Настя. И, если можно, пусть он сначала мне позвонит, а не начальству.

– Але, але, Настя, я проснулся. – Ладочников зашептал в сторону: – Эльвира, это по делу. Насть, ты где? Ты в порядке?

– Я дома и чувствую себя прекрасно.

– Буду у тебя через двадцать минут.

Через двадцать минут старлей стоял в моей прихожей, раздевался.

– Костя, не знаешь, где Стерва и Зорька?

Костя переоделся в тапочки, прошел в комнату:

– Зорька – не знаю, а Стервочка у Татьяны Степановны. Ты уже ходишь?

– Пытаюсь. Давай поговорим?

– Давай. Давно пора. Пошли на российский переговорный пункт, на кухню.

Костя налил себе студенческого супчика и принялся наворачивать его с большим удовольствием.

Я нарезала хлеба.

– Ладочников, надежда нашей милиции, объясни, пожалуйста. Два месяца назад я становлюсь богатой наследницей, богатой в масштабах России, конечно. Через пятнадцать дней после смерти Кати в моей квартире чуть не убили парня, причем даже его подельники не знают, какого хрена он в эту квартиру полез. Неделю назад Алексей чуть не прирезал Григория, который почему-то оказался в его жилище. Меня похищают, и стоит похищение лично для меня пятьсот евро… А Леша, говорят, за это мероприятие миллион заплатил.

Слушая меня, Костя очистил зубчик чеснока, покрошил в суп:

– Он за себя заплатил. Фальшивыми.

Говорил он сегодня спокойно, устало. Вот такая работка у человека – то маскарад, то с инвалидами разговаривай в свое личное свободное время.

Ладочников заглянул в холодильник, плеснул в рюмку анисовой водки.

– Насть, – попросил он, – отвернись, мне пить нельзя, и ты ничего не видела.

– Не видела, хотя зря ты с утра… Кость, а как раненые ребята? Виталик и другой, милиционер ваш?

– Нормально, – кивнул Ладочников. – Виталик очухался только в больнице. Мы с ним подробно поговорили, но он мало что знал. Он сейчас дома. А парень не наш – и не знаю, из каких спецслужб. Он отделался легким испугом и шишкой на черепе.

– И слава богу, – с облегчением вздохнула я. – Я так переживаю, что вокруг меня сплошной мордобой и телесные повреждения…

– Они не вокруг тебя. – Ладочников снова потянулся к холодильнику, не вставая, достал бутылку с водочкой. – Телесные повреждения, Настя, не вокруг тебя, а вокруг денег.

– Костя, я ничего не понимаю.

Ладочников открутил пробку:

– Я пока тоже. Кем твой брат служит?

– Аналитиком в МВД, – неуверенно ответила я.

– Не знаю, что он там анализирует, но оружие всегда при нем. Заметила?

– Не-а.

– Приглядись. Точно анисовую не будешь? – Костя выпил следующую рюмку. – Прекрасная водка. А аналитикам, между прочим, табельное оружие на каждый день не положено, им положено схемки чертить и по клавиатуре компьютера пальцами тюкать.