Я с удовольствием отметила настроение Милы. Спокойная уверенность в понравившемся мужчине, а не страстное желание не вылезать из койки. Это нечасто с нею происходило.

Она чмокнула меня в щеку, погладила собаку и упорхнула на работу.

Я осталась одна. При всей радости от встречи с Алексеем огромный, метровый, я бы даже сказала километровый червяк сомнения грыз мне душу изо всех беззубых сил.

Алексей не успел, а скорее всего, не захотел объяснить, как же он смог по приказу не только познакомиться, но и улечься со мной в кровать. Интересно, это особенности его физиологии, свойство характера или я ему нравлюсь? Он сегодня сказал «соскучился» – и я поверила.

Пора было начинать «создавать суету», чтобы ни внутренняя, ни внешняя слежка не отметила момента, когда я достану деньги из подвала.

Под музыкальный аккомпанемент я начала складывать вещи в чемоданы.

Вызвонив маму, я настойчиво попросила ее навестить меня.

Мама примчалась после работы с валерьянкой, корвалолом и таблетками феназепама.

Приняв на грудь шестьдесят успокоительных капель, я рассказала маме о моем «пограничном» состоянии. О том, что скучаю по Алексею, не могу заставить себя поехать на работу, не желаю мыться, стричься и даже кушать. А главное – я не хочу жить в Катиной квартире, а собираюсь переехать на дачу.

Вру я пока плохо, поэтому мама слушала и не знала – верить или смеяться, но когда позвонил Андрей, она со слезой в голосе нажаловалась на мое истерическое состояние.

Андрей сочувственно вздыхал в телефонную трубку и вызвался приехать немедленно, посидеть «с бедной девочкой», но я отрицательно замотала головой, и мама, всхлипнув, описала, как я в данный момент сплю, свернувшись калачиком после снотворного, и нервно вздрагиваю от любого шума.

На следующее утро мама ушла отсиживать свои часы в строительно-монтажное управление, а я опять врубила музыку в двух квартирах, собирала вещи и беспрерывно звонила знакомым. Мила сочувственно выслушала исповедь о моем депрессняке. Еще я жаловалась папе на головную боль и, набравшись смелости, закатила истерику Татьяне Степановне.

Татьяна Степановна сочувствовать отказалась, но, желая меня развлечь, рассказала по телефону о странной судьбе внука. Я слушала внимательно, каждое слово об Алексее ложилось бальзамом на душу.

Сорок лет назад Татьяна Степановна уехала в столицу «устраивать судьбу». При ее расчетливости и широте души ей было скучно в провинциальном городке. В активе у нее было немного подкопленных денег, заработанных в продовольственном магазине и прижитый от шофера-дальнобойщика сын Захарка. Сына она оставила на руках старой матери в деревне, под забытым городишкой Орша.

С напором провинциалки, решившей любыми средствами стать богатой дамой, Татьяна, не стесняясь осуждающих женских взглядов, устроилась в крупный универмаг и со страстью зарабатывала деньги спекуляцией, пересортировкой и всеми другими советскими способами.

В тридцать с небольшим она села на шесть лет в тюрьму за растрату, попав под «чистящую» компанию ОБХСС. Зато после освобождения стала умнее и начала зарабатывать деньги в бо€льших объемах и с бо€льшей нахрапистостью.

Ее Захар вырос деревенским мальчишкой, женился на местной девочке-доярке и вел вполне достойный образ жизни. Его устраивала работа электриком, жена-кубышка, трое детей, молоко с колхозной фермы и овощи с собственного огорода.

Татьяна поняла, что никогда не найдет с ним общего языка.

В очередной раз приехав к сыну с деньгами и подарками, она выпросила внука Алешеньку. Ко времени, когда у Татьяны проснулись материнско-бабушкинские чувства, он успел окончить школу и теперь помогал отцу менять проводку в деревенских домах, а матери доить коров на ферме. Но характером получился в бабушку и мечтал вырваться из деревни хотя бы в областной город. Татьяна Степановна быстро устроила внука учиться в московскую Ветеринарную академию.

Приучила Лешу ежедневно мыться, пользоваться дезодорантом, менять носки, привезла в институт красоты – заставила свести цыпки и бородавки. А уж не вставать в четыре утра он моментально привык сам.

Я представила, что Лешка доит корову… Пару тысяч рублей я бы за это зрелище заплатила…

Татьяна Степановна хотела еще углубиться в свою биографию, но тут я услышала в трубку, как хрипло залаял ненаглядный лысый пудель Чешир, напоминая об обеде. Татьяна Степановна быстро распрощалась со мной, велела «держать хвост пистолетом и не раскисать».

И мне пора было заняться делом.

В ближайшем продовольственном магазине я попросила коробки, и продавщица вынесла пять штук, содрав с меня двести рублей, при этом делала сочувствующее лицо, разглядываю мою клюку.

Между сознательно-истеричными звонками всем и вся я складывала в ящики статуэтки и кухонную посуду. Отдельно упаковала мелкую мебель, в ящики которой засунула футляры с драгоценностями.

В обед объявился Андрей. Он по-родственному расположился на кухне, разогрел себе вчерашний ужин. Его присутствие делало жизнь тошной. Я назло включила погромче музыкальный канал и заглянула на кухню с максимально приветливым лицом.