– Будут, – уверенно соврала я. – Картину продала.

Я ждала вопросов, но мама, только на секунду замешкавшись, продолжила разговор в своей напористой манере:

– Отлично. Значит, сегодня у нас понедельник, в среду приедешь к нему на обследование. Если все нормально, в пятницу ляжешь в клинику.

– А что нормально, мам? – Я не могла не возмутиться. – Что у меня может быть нормально, если нога не работает больше двадцати лет?

– Не нервничай! – Маминому спокойствию можно было позавидовать. – Решим на месте. Все, пора немного поработать, вечером поговорим.

С этими словами мама отключилась.

Интересно, Лешенька уже дома или до сих пор на работе? Я набрала его номер телефона, но никто не снимал трубку. А может, он уже звонил, а я в это время болтала с мамой?

Мне вспомнился предыдущий день, и сладкая истома прошла по телу. Блин, диагноз ясен. Влюбилась. Втрескалась. Втюрилась по уши… Ну и что? Это же самый сильный стимул в жизни.

Я положила все документы обратно в ящик старинного бюро. Ужин, что ли, приготовить?

В холодильнике из продуктов, кроме собачьей еды, скромно валялись в уголке колбасная нарезка и сыр. Ужин для меня, худеющей, но не для здорового мужчины. Надо выдвигаться в магазин. Но сегодня я буду экономить.

Заверещал телефон, я схватила его, надеясь, что звонит Алексей.

– Алло.

– Насть, ты? Слушай, это Вадим, я у тебя вчера со Славой был.

– А, здравствуйте.

– Привет. Слушай, Славка вчера в Люберцах два ковра со злости за бесценок сторговал. Для тебя.

– Да фиг с ним, с ковром.

– Ну не скажи. Ты девка нормальная, правильная, ковер чисто как компенсация тебе полагается. К тому же мы над этой, над гаммой, подумали, подобрали почти такой, как у тебя был.

– Уломал, беру. – Я не стала спорить. – Неужели Славик оставит ковер с пятном крови?

– Скорее всего, – ответил Вадим. – Говорит, раскатаю его по стене напротив кровати, буду смотреть, пока гада, ранившего Игоря, не найду. Слышь, мы часа через два подкатим. Идет?

– Идет.

Странно. Не ожидала я от Славика такой сентиментальности.

На улице Стерва увязалась за старым толстым пуделем, тащившим за собой ту самую тетку, с которой я иногда общалась. Вернее, иногда общалась она со мной. Они спустились в подвал с яркой непритязательной надписью «Продукты». Мы со Стервой спустились следом.

Цены здесь были замечательные. Вошедшая вперед нас толстущая тетка засунула свою облезлую собаченцию в угол, я пристроила Стерву туда же. Собаки обнюхались и уселись рядышком.

Я набирала продукты, женщина наблюдала за мной, следя за руками продавщицы, выдававшей мне пакеты с мясной вырезкой, сметану, ветчину, йогурты и орехи. Я улыбнулась тетке как можно шире.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, Настенька. Празднуете чего? – поинтересовалась тетка.

– Да так, приобретение одно решила отметить.

– Ну и правильно, чего все плакать да плакать. Ушедшие от нас близкие не любят долгих слез, неизвестно ведь, где лучше…

Тетка явно хотела развивать тему родных усопших и дальше, но мне стало не по себе, и я, улыбаясь, как нашкодившая старшеклассница, попятилась назад, таща за собой упирающуюся Стерву, не желавшую прекращать общение с пуделем.

Ну ни фига себе, местная информационная система работает! Огромная тетка даже имя мое знает. А сама, между прочим, не представилась.

Кухонная плита сегодня работала на полную мощность. В духовке томилось мясо в сметане, на конфорках жарилась картошка и варились яйца, которые я собиралась фаршировать орехами. На столе лежали овощи для салата. В подполе на лоджии было несколько десятков банок с салатами, огурцами, помидорами, овощными ассорти во всех мыслимых вариантах, но я боялась спускаться в подвал – обязательно свалюсь.

После шести вечера я начала набирать Алексея каждые полчаса, однако мобильник сообщал женским голосом, что абонент временно недоступен, а телефон его квартиры отвечал длинными гудками. В восемь раздался настойчивый звонок в дверь. Стерва залилась лаем, я поскакала открывать, сшибая углы.

Но это был не Алексей, а Вадим со Славой. И с ковром. Они вошли как к себе домой, приткнули высоченный сверток в угол прихожей и стали искать тапочки.

– Чай будете? – недоумевая, предложила я. – Спиртного не предлагаю, ввела в квартире сухой закон.

– А нам и нельзя сегодня, – ответили они и прошли за мной на кухню.

Слава сел и уставился в стену, Вадим принялся рассматривать натюрморт в стиле Снайдерса, но через некоторое время обратил внимание и на меня.

– Насть, – заявил он. – Мы знаешь чего подумали… Кудрявая больно у тебя квартира. Может, это тебя убрать хотели? Может, ты задолжала кому или кинула?