В половине восьмого залаяла Стерва и раздался звонок в дверь. Пришлось влезть мокрым телом в махровый банный халат и ковылять к двери, путаясь в соскакивающих тапочках.

В видеофоне были видны два молодых человека. Парень повыше нажал еще раз на звонок. Абсолютно мне незнакомые личности. Мужчины от видеокамеры не прятались и вежливо поздоровались с вышедшей из своей квартиры соседкой. Я открыла дверь.

– Вам кого, Катю? – спросила я спокойно.

– Нет. Нам нужна Анастасия.

– Тогда входите. – Я ожидала подобный ответ. И я продолжала быть спокойной. – Обуйте, пожалуйста, тапки и проходите в комнату, а я утеплюсь – вы меня из ванны вытащили.

Мужчины вошли, синхронно склонились, снимая ботинки, также синхронно заверили меня – без проблем, подождем.

Я переоделась в ванной, надела джинсы и свитер. Мужчины при виде меня встали с дивана, где они вальяжно полуприлегли. Вид у них был очень… спортивный. Слишком спортивный. Их тапки стояли перед диваном нетронутыми, Стерва лежала под любимой тумбочкой.

– Здравствуйте еще раз. Не совсем поняла, кто вы.

Мужчина повыше и постарше протянул мне руку.

– Я Вадим. А это Слава Пирожкин. Брат Игоря.

Я прикрыла рот рукой, мне стало жалко этого здорового парня с запавшими глазами.

– Хорошо, что Игорь хоть живым остался. Мне только сегодня Сергей Дмитриевич, следователь, сказал его имя.

Молодые мужчины слушали внимательно, молча выискивая что-то на моем лице. Я тоже замолчала. Это они приехали сюда, пускай объясняют.

– Настя, расскажи нам, как это было.

Мужчины возвышались надо мной тренированными телами. Меня это сковывало.

– Давайте пройдем на кухню, кофе выпьем, – предложила я.

Стерву я закрыла в комнате, чтобы не болталась под ногами, и похромала на кухню. Гости за мной. Вадим говорил, не переставая:

– Мы узнали о том, что он залез в твою квартиру, вчера утром, по телевизору. Вчера с мамой в больницу съездили, Игорь в реанимации, без сознания. Матери плохо было, а сегодня решили сюда…

Мужчины сели за стол. Вадим осматривался, Слава тяжелым взглядом следил за моими движениями. Я разлила кофе и поставила на стол рюмки. На всякий случай достала бутылку водки, сыр и колбасу. Мужчины выпили по первой, я только пригубила.

– Мы с мамой в тот день были у дяди на дне рождения. А на обратном пути…

В десятый раз пришлось рассказать о проклятом вечере. О том, как поехала сначала не в ту сторону, о развороте и десяти минутах между моим приездом и ранением Игоря. Мужчины выпили по второй.

– Слышь, Насть, мутное дело какое-то получается. Мы вместе с Игорьком работали…

Вадим посмотрел на выражение моего лица: я слушала со вниманием, давая понять, что о роде деятельности Пирожкина и сидящих здесь ребят не догадываюсь. И вообще предположить не могу, что некоторые граждане могут заниматься законопротивными вещами.

– Работали, значит, тесно. Все всегда на виду…

Слава перебил велеречивого друга:

– Короче, не мог он без нашего разрешения пойти на это дело. – Голос у Славы оказался высоким, с фальцетом. Покрасневшие глаза смотрели на меня с ненавистью. – Ты точно его раньше не знала?

– Не знала.

Вадим постучал ладонью по столу, отвлекая внимание на себя.

– Ты, если узнаешь чего, звони. – Вадим достал из кармана записную книжку, вырвал лист, написал три телефона. – В любое время дня и ночи. Обещаешь?

– Обещаю.

– Смотри, за базар отвечаешь. – Слава взял меня под локоть и запищал в ухо: – Покажи, как он лежал.

Вот черт, только хореографического этюда мне не хватало. Но ребята уже стояли надо мной, поигрывая мощными мускулами. Пришлось встать и ковылять в гостиную.

Лежать под окном, на жестком полу, было неудобно. Через полминуты я села, вытянув ногу.

– Только здесь еще ковер был. – С трудом встав, я махнула рукой в направлении коридора. – Персидский, настоящий. Мы его с мамой скатали. Вон он.

Слава тут же вышел в коридор и погладил рукой ковер.

– На нем его кровь? – уточнил Слава.

Я утвердительно кивнула.

– Отдай мне. Сколько стоит?

Я посмотрела на Славу с сочувствием:

– Дурак, что ли? Нисколько не стоит, – фыркнула я. – Бери так. Но мне твою маму жалко – увидеть подобное…