Я заплакала в трубку от счастья. Мама, подошедшая сзади, смотрела на меня с ужасом:

– Доча… Ты с кем разговариваешь?

– Мама… – Я заговорила извиняющимся тоном: – Я влюбилась. Я никогда и никого так не любила.

Мама отвела меня от столика медсестры к окну.

– Он у тебя дома?

– Да.

– Ничего не сопрет?

Я отмахнулась от неприятного предположения.

– Не сопрет. Да пускай берет все! Все, что ему нужно! Ой, я забыла спросить, погулял ли он с собаками.

– Понятно. Я еду с тобой.

У меня после осмотра ныло колено, и мама села за руль. Мне очень хотелось позвонить и предупредить Алексея о нашем визите, но мама настояла на экспромте.

– Пусть будет все как есть. Не суетись, Настенька.

И я решила не суетиться, маме необходимо доверять.

За два квартала до дома мама начала поглядывать в зеркало заднего вида, поправлять челку и причмокивать губами, оживляя помаду. Выглядело это смешно, но мне хотелось сделать то же самое.

В квартире пахло едой и мужским дезодорантом. Мама застыла в дверях, уставившись на Зорьку, Зорька также внимательно разглядывала новую женщину, решая, кто она – гостья или новый член семьи.

Из кухни вышел Алексей голый по пояс – в джинсах и полосатом передничке. При виде меня и мамы поднял брови.

– Анастасия, я яичницу сварганил. Здрасте.

Мама открыла рот, рассматривая длинноволосого красавца.

– Леша, познакомься, это моя мама. Она очень захотела тебя увидеть.

Алексей встал перед мамой, оттолкнув Зорьку, и протянул руку:

– Очень приятно. Алексей Захарович.

– Нина Валерьевна.

– Что вы встали в дверях? Проходите. Зорька, место.

Завтрак прошел в теплой и дружественной обстановке. Мама без аппетита ковырялась в тарелке. Леша, соблюдая приличия, надел футболку и резал яичницу ножом, без которого запросто обходился до этого. А я решила расслабиться и не нервничать. Мама очень любит меня, а я очень люблю Алексея. И пока эти два человека рядом со мной, мне не может быть плохо.

Мама расковыряла глазунью на мелкие кусочки и распрощалась.

В коридоре, одеваясь, напряженно молчала. Уже взявшись за замок, она погладила меня по голове:

– Он слишком красив.

– Папа тоже красивый, ты же не испугалась, – заметила я.

– Он слишком, понимаешь, слишком эффектен, – пролепетала мама. И деловито спросила: – У него хоть деньги есть или на твой счет живет?

– Поровну. А еще у него квартира тремя этажами выше. Сам купил.

– Да?.. Уже неплохо.

Мама сочувственно поцеловала меня. И добавила:

– А между прочим, Григорий названивает, спрашивает, какого числа обмен обсуждать будем.

– Ой, мам, я так закрутилась, – забормотала я, глядя в стену. – Операция…

– Не ври. Ты из-за него решила не переезжать.

– Ну, мам…

– Настя, мы же договорились – квартира нечистая, надо отсюда линять. Ты же согласилась?

– Ну, мам…

Мама вздохнула, еще раз поцеловала меня и, крикнув Алексею «Пока!», быстро ушла. Уверена – она тут же схватила телефон и принялась звонить отцу на работу.

Алексей сделал глубокий выдох и встал у входной двери.

– Наконец-то. Насть, предупреждать надо.

– Не могла, слишком неожиданно получилось. – Я умоляюще посмотрела на него.

– Я пошел переодеваться, – сообщил мой любимый. – Мне уезжать на работу через полчаса. Ты будешь дома? На ужин надеяться?

– Надейся.

– И еще, Насть. Ты извини, что я эти дни за твой счет живу. Все бывает. Но тут мне сегодня с утра денежки подвезли.

Леша достал из джинсов и положил на обувную тумбочку двести евро. Открыв дверь, он поцеловал меня в щеку и ушел, кликнув Зорьку. Квартира опустела.

Я пошла в спальню и легла на кровать, свернувшись калачиком. Стерва устроилась рядом, и я прижала ее к себе. Мне нечего было делать. Я сдерживала себя, чтобы не броситься вслед за Алексеем… Постоянно хочется быть с ним рядом. Но нельзя, слишком быстро можно надоесть…

За окном вечерело, а я все смотрела на гнущиеся под ветром деревья. Стерва лежала рядом из солидарности с моим настроением. Но вот она подняла голову, забеспокоилась, коротко тявкнула. В дверь длинно позвонили. Я испугалась, что это Лешенька, а ужин не готов.