Я молчал, не зная, что ответить на такое заявление.

– Я помню тебя, – продолжил Уттан. – Ты был здесь еще ребенком. Единственный, кто остался жив.

– Что вы делали с детьми? Что делали со мной? – вырвалось у меня против воли.

– Намного важнее вопрос – что делать с тобой сейчас? Оставлять тебя в живых – большой риск.

– Только не для вас. Вам выгодно будет иметь на своей стороне такое «интригующее» оружие, как я. Ведь есть кто-то, кто хочет вас убить. И я могу помочь их найти, – импровизировал я на ходу. У меня было нехорошее чувство, что Адар изучает меня, как редкое насекомое, перед тем как прихлопнуть. Умирать как-то не хотелось, и я уже приготовился бежать той же дорогой, что и пришел, но, к моему удивлению, Уттан принял мое предложение.

– Хорошо. Я согласен рассмотреть такую возможность. Но есть важный момент. Я хочу, чтобы ты вернул мне дочь.

– Дочь?

– Она сбежала. Ее никто не видел уже месяц.

– Вот как.

– Да. Она примерно твоего роста, со светло-голубыми глазами и пепельными волосами, а зовут ее Тали. Она могла принимать любое обличье, но ты должен был раскрыть обман.

Тут в моей голове щелкнуло, и картина стала проясняться. Тали – непокорная дочь правителя города-цветка. И она хотела, чтобы я убил ее отца.

– Но почему вы считаете, что я знаю, где она?

– Как я уже сказал, я узнаю ее руку. Мне стало известно о ее связи с заговорщиками, которые хотели бы изменить существующий порядок вещей. Несколько имен мне уже известны, и они понесут наказание. Дочь же моя исчезла, до того как я смог обсудить с ней ее поступки. Это было месяц назад.

– Я, пожалуй, немного введу тебя в курс дела, – продолжал Уттар. На сегодняшний день я – глава Явина. Я занимаю этот пост уже много лет. Но не все довольны тем направлением, что я даю. Есть несколько молодых и горячих голов, максималистов, которым наскучила умеренность. И есть много моментов, с которыми они не согласны, но я скажу только об одном, том, который будет иметь для тебя особое значение. Люди – источник нашего благополучия и одновременно основная угроза. Многие из дэвонов считают людей животными, ничтожными и жалкими. Наше очевидное превосходство не может не вскружить голову, но я никогда не поддерживал данную точку зрения. Люди уступают в определенных позициях, но далеко не во всех.

Меня устраивает то положение вещей, которое есть сейчас. Мы получаем все необходимое для жизни, контролируем все сферы человеческого сообщества. Мы у руля, но нас не видно. В то же самое время есть определенные законы – по возможности не вмешиваться в жизнь людей, не злоупотреблять своим положением. Мы не причиняем вам вреда.

Я не сдержал мрачный смешок. Гуманисты прямо, ага.

– Я понимаю, что ты сейчас подумал о себе, но, уверяю тебя, здесь ситуация была нестандартной. Важно сохранять наше существование в тайне.

Ну а у наших бунтовщиков другая точка зрения. Им надоело жить в тени, они желают откровенного признания своей власти. Ты понимаешь, что это значит?

– Война?

– Истребление. Людей сейчас достаточно много, чтобы они могли оказать определенное сопротивление, но не победить. Погибнут сотни тысяч, а может, и миллионы, также будут жертвы и среди нас. Этого не нужно ни нам, ни вам. Ты согласен?

Я пожал плечами.

– Мне никогда не нравились войны. Хотя иногда отстаивать свои права все же стоит, – добавил я про себя.

– К этим неразумным, легкомысленным, тщеславным глупцам присоединилась моя дочь, дав им огромное преимущество. Уверен, она сделала это, чтобы позлить меня.

– Она хотела, чтобы я убил вас. Это уже немного больше, чем «позлить».

– Значит, ты видел ее. Это она послала тебя?

Я запнулся, сообразив, что выдаю информацию, не получив гарантий. Но если Адар решит убить меня, то сделает это в любом случае. Поэтому мне ничего не оставалось, как отвечать.

– Да.

– Я так и думал. Ведь сам ты бы никогда не нашел это место, и уж тем более не смог бы попасть внутрь города. Тали иногда не осознает, что делает. Увы, она не совсем здорова.

– Мне она показалась вполне вменяемой.

– Не будем об этом. Я хочу вернуть ее домой.

– И что дальше? Наказать?

– Наказание, безусловно, будет, но она была и остается моей дочерью, единственным ребенком, которого я имею. Помоги мне вернуть ее, и взамен я дам тебе шанс проявить себя в качестве моего «твата», личного охранника.

– А если я не хочу быть личным охранником?

– Сможешь уйти. Конечно, я не смогу гарантировать твою безопасность… Заговорщики, возможно, найдут тебя и отомстят. Кроме того, ты не получишь ответы на свои вопросы. Их у тебя много, верно?

– Вы не можете послать кого-то найти ее? С вашими возможностями?

– Она умеет прятаться. Мы не можем ее найти.

– А я – тем более. Я не знаю, где она. Тали сама находила меня, когда ей было нужно. Но, пожалуй, у меня есть одна мысль. Тали планировала вернуться, когда дело будет сделано. Если она решит, что план сработал, то сама придет к вам.

– Ты предлагаешь создать иллюзию?

Губы Адара тронула слабая улыбка, а у меня поползли мурашки по спине, настолько зловеще это выглядело.