— Вот и все. Довольно странное ранение. Вы что, упали на пластину гофрированного железа?

— В меня стреляли.

— Да, действительно. В любом случае, думаю, вы будете чувствовать себя гораздо лучше, когда отдохнете несколько часов. Поэтому…

Уайлд сел на постели.

— Что ж, хорошо. Но двигаться вам нужно очень медленно. И раз уж вы не хотите лежать и не хотите, чтобы я вызвала «скорую», могу я вызвать вам такси?

— Нет, спасибо.

Барбара скрестила руки на груди и прислонилась к двери.

— Что ж, тогда вперед, мистер Уайлд, не стесняйтесь. Дом в вашем распоряжении. Можете провести остаток ночи, бродя по нему. Я собираюсь лечь спать.

— Мне будет слишком одиноко. Думаю, мы должны вернуться в гостиную, и вы сделаете мне коктейль. Я скажу из чего.

Барбара выбежала на лестницу. Уайлд бросился за ней. Тяжелый мокрый плащ, все еще висевший у него на плечах, обвился вокруг ног и поймал его, когда он достиг лестничной площадки. Он скатился по ступенькам, ударив Барбару под колени. Она завизжала, потеряв равновесие, и они свалились на нижнюю площадку. Она пыталась откатиться от него, но он крепко держал ее за талию. Она извивалась в его руках, била по лицу. Он уткнулся головой в ее грудь, и она ударила его по шее, затем запустила пальцы в его волосы. Он поднялся, все еще не отпуская ее и пряча лицо. Она ткнула ногу между его ног. Он упал, гадая, сможет ли выпутаться из этой ситуации, не ударив ее. К тому времени они уже были на следующем лестничном пролете. Внизу он наконец выпустил ее, и она откатилась, как разворачивающийся ковер, оставляя за собой халат, тапочки и половину ночной рубашки.

Она лежала лицом вниз, раскинув руки. Он подумал, что она без сознания, но, когда повернул ее, она опять ударила его по лицу, и он тоже автоматически ударил ее по щеке. Голова ее дернулась, она одним движением перекатилась и встала на колени, спиной к нему, прижав руки к груди.

— Очень глупо с вашей стороны, — сказал он. — Я мог убить вас.

Держась к нему спиной, она обвязала остатки ночной рубашки вокруг талии, как полотенце, и прошла на кухню. Открыла кран с холодной водой, подобрала волосы в тугой узел на затылке и сунула лицо под струю. Потом насухо вытерлась полотенцем, а Уайлд стоял рядом с халатом наготове.

— Не могли бы вы принести мои тапочки, — холодно сказала Барбара.

Затем укуталась в халат и села за стол. Уайлд встал перед ней на колени и надел ей тапочки. На ее белой коже уже образовался синяк, там, где он ударил ее в ногу. Он наклонился и поцеловал его.

— По-моему, вы в некотором роде беглый преступник. — Барбара пыталась говорить сердито. — Что вы теперь собираетесь со мной делать?

Он сел напротив нее.

— Сейчас ничего. Если будете вести себя должным образом. Отсутствие Тони нарушило мои планы. Мне представляется, что у меня есть два варианта. Я могу дождаться его возвращения или же совершить поездку за границу. Последнее, разумеется, не сейчас и не в этой одежде. Первое также невозможно, пока вы мечтаете о телефоне, «скорой помощи» и полицейских. Мне надо будет об этом подумать. У вас сигареты не найдется?

Барбара открыла ящик стола, швырнула через стол пачку, а за ней — коробок спичек и взглянула на дверь.

— В следующий раз я ударю вас больно, — сказал Уайлд. — Думаю, мне следует вам кое-что рассказать о себе, чтобы не вводить и дальше в заблуждение. Я работаю на вашего мужа. В понедельник ночью я убил человека по его заданию. С тех пор я в бегах. Вот мое нынешнее положение.

У нее опять показались морщины между бровей. Она облокотилась о стол, взяла сигарету. Он дал ей прикурить, и она глубоко затянулась. Потом попыталась пригладить волосы.

— Вы же не думаете, что я вам поверю?

— Раз вы кое-что знаете об оказании первой помощи, полагаю, вы понимаете, что у меня действительно пулевое ранение.

Ему очень хотелось, чтобы она сидела спокойно. Но ее голова подрагивала. На правой щеке ссадина медленно наливалась синевой. К утру глаз заплывет. Как она к этому отнесется?

— Может, вы обычный взломщик. Или сексуальный маньяк. Так мне, во всяком случае, кажется. — Барбара нервно смахнула пепел.

— А почему вам не кажется, что я работаю на вашего мужа. Думаете, у меня было бы меньше оснований сломать шею жене своего начальника? Если, конечно, она сама меня не вынудит это сделать. Приготовили бы вы лучше кофе мне и себе.

Барбара встала. Ее голова по-прежнему двигалась как бы отдельно от тела, будто у нее в шее был шарнир. Она остановилась и снова на него посмотрела. Она знала, что он вот-вот потеряет сознание. Он сделал гигантское усилие, чтобы взять себя в руки, но было слишком поздно. Он вскочил на ноги, и комната, вначале кружившаяся медленно, стала набирать обороты, вертясь, словно обезумевшее телевизионное изображение. Он схватился руками за стол, пытаясь удержать равновесие. Колени его подогнулись, он сел мимо стула, ударился подбородком об стол и упал в темноту.

Уайлд лежал на кухонном полу. Барбара Кэннинг сняла с него плащ, пиджак, рубашку, носки и ботинки, но оставила брюки. Она накрыла его одеялом и положила под голову подушку. Его бок горел, он чувствовал себя страшно ослабевшим, но лучше, чем за весь прошлый день. За окном было серо. Он повернул голову и увидел, как по лестнице спускаются золотистые сандалии на низком каблуке.

На Барбаре были черные облегающие брюки и белая рубашка с оборками, французскими манжетами и большими металлическими застежками; темные очки привносили в пасмурное октябрьское утро некий ленивый шик.