— О боже! — Впервые Барбара действительно встревожилась.

— Не надо паниковать, — поспешно сказал Уайлд. — Я абсолютно уверен, что сейчас ему ничто не угрожает. Ребята, которые преследуют меня, оставят его в покое, рассчитывая, что я к нему присоединюсь.

— Что вы и собираетесь осуществить.

— Вот именно. Кроме того, вместе с Тони мы в состоянии противостоять этой кучке мерзавцев.

— Но вам определенно потребуется помощь.

Барбара мерила шагами кухню, сомкнув пальцы и уперев в них подбородок.

— Я еду с вами. Люди, от которых вы сбежали, будут вас искать. Если они ожидают, что вы попытаетесь добраться до Джерси, то будут поджидать вас во всех аэропортах. Вас, но не мужчину и женщину, путешествующих вместе.

— Я надеялся, что вы догадаетесь об этом, — пробормотал Уайлд.

— Во-первых, деньги. Как вы считаете, сколько нам потребуется? Пятьдесят фунтов?

— Думаю, этого вполне хватит.

— Сейчас я оденусь и поеду в банк. Затем отправлюсь по магазинам. Если вы мне запишете размеры, я куплю вам что-нибудь из одежды. Боюсь, вам придется довериться моему вкусу.

— Всецело полагаюсь на ваш вкус. По крайней мере, в том, что касается одежды. Не могли бы вы еще купить пачку «Бельфлера»?

— Именно «Бельфлера»?

— Я раб привычки. И электрическую бритву.

— Да, конечно же. Женщинам такое не приходит в голову. А потом я куплю билеты на дневной рейс на Джерси.

— Вы сегодня смотрели в окно?

— Ах да. Но туман скоро рассеется, уверена.

— А я не уверен. Сегодня в полночь из Веймута отправляется пароход. Поезд уходит из Ватерлоо в девять.

— Отлично. Значит, я куплю билеты в первый класс, Ватерлоо—Веймут.

— Второй класс, Ватерлоо—Джерси.

— Я всегда езжу первым классом.

— Второй класс меньше выделяется, и в любом случае на пароходе только один класс. Но вы можете зарезервировать для нас каюту. Двухместную, на имя мистера и миссис Энтони Кэннинг.

— Это необходимо?

— Нам нельзя показываться на глаза, — объяснил Уайлд.

— А.

Барбара постучала по зубам карандашом.

— Знаете, все равно мы не доберемся туда до завтра. Может, будем лучше рассчитывать, что туман рассеется, и полетим на самолете?

— Поверьте мне на слово, — сказал Уайлд, — нам подойдет только корабль.

Поезд не был переполнен. И они легко нашли свободное купе. Уайлд положил чемодан Барбары на полку и сел рядом с ней. Он подумал, что они представляют собой великолепную пару, гармоничную и не привлекающую внимания. Она была в серой юбке, желтой блузке и туфлях на низком каблуке. В сером твидовом пальто с серой меховой оторочкой она казалась в высшей степени привлекательной женщиной, которая, однако, не старается быть привлекательной. Только темные очки добавляли ее облику нотку дешевой романтики. Уайлд также был в меру элегантен в сером костюме и рубашке в широкую красно-белую полоску. На шее черный вязаный галстук. Носки серые, ботинки черные. В качестве белья — норвежские плавки. Пальто от Берберри.

— Мне следует нанять вас в камердинеры, — сказал он. — Сколько я вам должен?

— Я все списала на Энтони. Вы должны ему семьдесят фунтов двенадцать шиллингов и шесть пенсов. Включая пальто. — Барбара посмотрела, как он закуривает сигарету. — Уверена, вы мне говорили, что когда-то курили только трубку.

— Ну да, пытался вести здоровый образ жизни.

— И потерпели сокрушительное поражение.

Она наклонилась, чтобы прикурить свою сигарету. Она слишком много говорила, и ей трудно было сидеть спокойно. Она была в приподнято-нервном настроении. Уайлду подумалось, что она уже почти решилась сыграть с мужем очень злую шутку.

— Кстати, а как вас Тони зовет?

— О… Барбара, наверное.

— Никакого ласкательного имени?

— Энтони не того склада. Ну… дорогая. Иногда.

— Как насчет Бобби? Вам бы пошло.

— Правда? Меня так в школе называли. Хотя это никогда особенно меня не заботило. А я вас должна называть… Джонас — ваше настоящее имя?

Уайлд улыбнулся:

— Получилось так, что довольно многим я принес несчастье.

— Да уж, могу себе представить. — Барбара всмотрелась в затуманенное окно. — Говорят, что дорога займет четыре часа.

— Это так. Я собираюсь поспать на вашем плече.

— Думаете, это подкрепит нашу легенду?

— О, разумеется. Если кто-нибудь, проходя по коридору, и задержит на вас взгляд, то это только из-за ваших ног.

— Ну да. Боюсь, в таких делах я очень медленно соображаю.

— Хотелось бы в этом убедиться.

Уайлд задремал. От Барбары Кэннинг восхитительно пахло. Она поместила ноги на противоположное сиденье и склонилась к нему, тоже вроде бы собираясь поспать. Он решил, что она уважает мужа, возможно, он ей даже нравится, но вряд ли там есть какое-то более глубокое чувство. Поэтому, как и Хильда Хартман, она будет в порядке, когда все закончится. Он не думал, что она захочет увидеть его снова. Он считал, что женщины не любят, когда их используют, еще больше, чем мужчины.