— Ему приказал так сделать его король, — перебил Олав.

— Возможно, ты и прав, но я не собираюсь это выяснять, — Трор вздохнул и внезапно резко произнес, — Ты веришь мне?

Олав удивленно вскинул брови.

— Что?

Трор опустил голову, разглядывая с кажущимся интересом холодные осенние волны, лижущие носки его сапог.

— Я выбрал твою сестру в качестве той, с которой хотел бы связать свою жизнь, но я пока не могу доверять ей после всего, что произошло. Она должна привыкнуть ко мне и остепенится.

— Это не лучший способ, — ответил Олав, уже понимая, к чему клонит его вождь.

— Да, но я намерен поступать так, как считаю нужным.

— Сделав из нее рабыню ты только еще больше заставишь ее тебя ненавидеть, — вырвалось у Олава.

— Нет. Я научу ее смирению и, в конце концов, сделаю своей женой, — отрезал Трор.

Олав только покачал головой. Он совсем не разделял уверенности молодого вождя, но прекрасно понимал, что переубедить последнего у него нет ни единого шанса.

— Не мешай мне, — сказал ему Трор холодным ровным голосом, — Иначе все может действительно плохо закончиться для вашей семьи. Я не собираюсь обижать твою сестру, но она заслужила наказание за свой обман.

Олав тяжело вздохнул. Трор больше не сказал ни слова и, бросив мимолетный взгляд на своего воина, быстрым шагом ушел с берега, оставив последнего молча взирать на начинающийся шторм.

Что было дальше, я уже не помню. Все смешалось в моей памяти. Служанка собрала мои вещи, меня отвели на пристань, где посадили на корабль Трора. Я делала все машинально, словно находясь в забытье, и только когда дружинники Трора налегли на весла, я опомнилась, вскочила на ноги и бросилась к поручням, глядя на отдаляющийся берег. На пристани стоял отец. Я видела, как ветер развевает его длинные седые волосы. Олав стоял рядом с ним. Брат поднял вверх руку, прощаясь со мной. Я осела на палубу, чувствуя, как глаза предательски защипало, все еще не в силах поверить в произошедшее. Тогда кто-то грубо схватил меня за руку и рывком поставил на ноги. Я подняла глаза и тут же встретилась взглядом с Трором.

— Если вздумаешь прыгнуть за борт, мои лучники тот час подстрелят тебя, и никто не посмеет меня обвинить, — произнес он тихо, — Ты теперь моя рабыня.

— Сволочь, — я рванулась, пытаясь освободится, но он только сильнее сжал пальцы, оставляя синяки на моей коже.

— Ты, кажется, еще не поняла своего нового положения? — он почти шипел. Я отвернулась, зажмурившись, чтобы не видеть его перекошенного лица.

Он немного помолчал, прежде чем швырнуть меня на палубу, прямо под ноги подошедшему Инне. Молодой кормчий нагнулся ко мне, помогая встать. Я оглянулась, заметив с каким неодобрением смотрят на меня люди Трора. Только один Инне ободряюще мне улыбнулся, даже не смотря на то, что подобное не осталось не замеченным Трором. Я думала, что он сейчас скажет что-то резкое своему кормчему, но к моему удивлению, Трор только презрительно хмыкнул и ушел на нос лодки.

— Объясни ей новые обязанности, — бросил он по ходу, — Мне не нужны никчемные рабы.

Я покраснела. Рабыня! Только он мог так унизительно произнести это слово. Я опустила глаза, почувствовав, как ненависть охватывает меня и боясь выдать это. Сейчас я была зла не только на Трора, из-за которого попала на ладью, но и на отца, позволившего меня забрать, а также на брата, не воспрепятствовавшего этому. Сжав пальцы в кулаки, я слышала слова Инне, говорившего мне о том, что я буду должна делать во время плавания, но его слова почти не достигали моих ушей. Все во власти запоздалого гнева, я думала только о том, как бы сбежать с этого судна, а Инне тем временем перечислял мне мои обязанности, в которые входило приготовление пищи, и стирка…

— Ты не слушаешь меня, — Инне легко встряхнул меня за плечи. Я подняла на него пылающее лицо. Кормчий покачал головой.

— Я не знаю, что у вас произошло, — сказал он еле слышно, — Но постарайся не злить пока Трора. Я впервые вижу его в подобном состоянии.

— Мне все равно, — сказала я в ответ, прекрасно понимая, что послужило поводом для подобного поведения Трора, но я даже не пыталась оправдать его. Человеку, сделавшему из меня рабыню, не было в моей душе оправдания. Я понимала только то, что стала ненавидеть его еще сильнее, чем прежде.

— Располагайся, — сказал Инне и, забрав у меня вещи, забросил их под одну из скамей, на которой сидел гребец. Я села на один из тюков, лежавших на палубе.

— Пока можешь отдохнуть, — кормчий оставил меня одну и перешел на нос корабля, сев рядом с Трором. Я проводила его взглядом, а после повернула голову, глядя на удаляющийся берег места, которое долгие годы было мне родным. Сердце сжалось от разочарования и гнева. А корабль, поймав попутный ветер, все быстрее несся по волнам в открытое море.

На второй день нас настиг шторм. Корабль качало и подбрасывало в стороны, но судя по виду гребцов, с усилием налегавших на весла и при этом спокойно перекрикивавшихся через завывание ветра, гудящего в снастях, я поняла, что подобное им не в новинку. Но, несмотря на это, я сидела около мачты, судорожно вцепившись в нее пальцами. Иногда кто-то из дружинников поглядывал на меня. Я читала в их глазах насмешку, но никак не могла заставить себя бесстрашно смотреть на то, как из глубины моря, вырастая, словно скала, на нас несется очередная огромная волна.