К предстоящей зиме Совхоз подготовился как надо. Убрав последние урожаи сахарной свеклы, все комбайны отремонтировали и поставили в МТМ на зимнее хранение. Задолго до снега тяжелые трактора вспахали поля и подготовили их для будущих посевов. Растениеводы, отобрав отборные зерна, определили их на зерносклад на зимовку. Совхоз отрапортовал о выполнении плана по сдачи зерновых и закладки кормов и усиленно приступил к выполнению другой задачи. Других задач в Совхозе зимой было ничуть не меньше, чем в весеннее летний период. Помимо посевных полей, здесь еще выращивали не только крупнорогатый скот и доили молоко, здесь выращивали племенных свиней и выводили красивых лошадей Орловской породы. Размах был огромный и частенько достигал до Московских выставок народного хозяйства. Обычно на эти выставки ездили самые достойные и заслуженные работники села. А заслуженные работники – это, как правило, те, кто состоял в Коммунистической партии.

Настя Миронова, еще в школе была комсомолка и занималась общественной жизнью класса. Но потом, после окончания школы, она забросила все эти дела и вышла замуж. А там уже и дети появились. И не до общественной жизни.

А тут прямо к ней домой подъехал на своем «москвичонке» Совхозный Парторг. Настя выглянула в окно и подумала, что что-то случилась. И не дожидаясь гостя, выскочила на крыльцо, набросив на себя фуфайку.

– Здорово, хозяйка! – Увидев стоящую на крыльце Миронову, спешно поздоровался Трухнов.

– Ой, Трофимыч! Это ты что, свой рабочий кабинет перепутал, что ли? – Рассмеялась Миронова.

– Да нет, не перепутал. Встречай гостя, я по твою душу. – Открывая калитку, предупредил он. – А твой-то дома, иль на работе? – Накинув петлю из скрученной проволоки на штакетник, поинтересовался он.

– Так ты к кому идешь, к моему или ко мне? Юрий Трофимыч, ты уж определись. – Снова заразительно засмеялась Миронова.

– Да к тебе я к тебе! По делу я Миронова, по делу! – Трухнов поднялся на крыльцо и, взяв веник, обмел свои ботинки от снега.

– Ну, раз по делу, тогда проходи! – Настя открыла дверь и впустила парторга.

Трухнов, войдя в дом, разделся и повесил пальто и шапку на вешалку. Он хотел было снять ботинки, но Миронова не позволила ему это сделать.

– Проходи, Трофимыч, к столу, я тебя горячим чаем напою! – Настя быстро поставила на горячую плиту чайник и подлила в него свежей воды. Не прошло и минуты, как на столе появились разные конфеты и печенье, варенье и мед. В общем, стол превратился в праздничный.

– Куда ж ты столько наставила? Я же по делу и ненадолго. – Начал возражать ей парторг.

– Нет уж Юрий Трофимыч! Чай не каждый день ко мне Парторги домой заходят. А уж если пришел, знать дело действительно серьезное. – Она подставила табурет поближе к нему и присела рядом.

– Угощайся Юрий Трофимович, а после уж про дела говорить будем. Миронова накинула на плечи шаль и налила в чашки кипятка.

Я к тебе с важным делом, – отхлебывая горячий чай, начал Парторг, – мы тут посмотрели на твои показатели на работе, и они оказались самыми высокими. А у нас ведь скоро доклад и выставка. Мы хотели послать тебя, да вот кинулись, а ты у нас беспартийная! – Трухнов еще раз отхлебнул горячего чаю. – Так вот я поэтому и приехал к тебе, просить, чтобы ты написала заявление на вступление в партию. Как ты на это смотришь? – Взяв ложку, он ловко подцепил из вазочки свежий мед и быстро слизнул его.

– Ой, Трофимыч! Наговоришь тоже. Ну, какой из меня коммунист? Да и не поеду я никуда. А надои у меня такие же, как у всех. – Миронова снова рассмеялась, поправив шаль.

– А ты что, даже свои показатели не смотришь? У тебя же почти на треть выше, чем у всех. А это знаешь ли, к рекорду общей сдачи подходит. – Уже более серьезно начал Трухнов.

– Ой, даже и не знаю, что тебе сказать, – засмущалась она, – и чего я там делать буду одна? – Миронова, встала и подошла к окну.

– Это почему же одна? С тобой Горин поедет, я поеду и управляющий Петриков. Да еще семеновод поедет и со второй фермы тоже. – Трухнов выдал почти полный расклад.

Настя, услышав фамилию Петрикова, даже поперхнулась и невольно закашляла.

– Ты ни как заболела Миронова? – Поинтересовался Трухнов.

Настя быстро прокашлялась и замахала на него рукой.

– Да что ты, Юрий Трофимыч! Типун тебе на язык. Мне-то болеть некогда. У меня работы невпроворот. – Отвела от себя подозрение Настя. – Это я так, хотела что-то спросить, а ты меня опередил. – Она еще раз прокашлялась и мило улыбнулась. – А когда надо-то? Ну, это, Ваше заявление! Небось, не убудет от меня? Раз надо, значит надо. Чай, не каждый день парторги в гости заезжают. – Миронова, снова улыбнулась и присела рядом на стул.

– А вот прям сейчас и напиши! А у меня и ручка с собой и листочек имеется. А мы тебя быстро на первичной парт ячейке примем, без кандидатского стажа, а потом уже всех вместе разом со всех цехов прямо в партию! – Трухнов открыл папку и достал чистый лист бумаги.

Настя быстро уселась поудобнее и написала заявление собственноручно, под диктовку Трухнова.

– Ну, вот и молодец! – Взяв заявление, Трухнов бегло прочитал его и быстро убрал в папку.

– Вот и умница! Тогда спасибо за угощение, я побегу, а то мне еще к собранию надо подготовиться. А ты жди, мы тебя позовем. Ну, до свидания! – Трухнов попятился назад как рак, кланяясь через каждый шаг. Он и не предполагал, что Миронова так быстро согласиться. Он думал, что она вообще откажется от этого дела и ему придется уговаривать. Трухнов для этого дела взял с собой плитку шоколада с названием «Настя», но дело пошло быстро и он совершенно забыл про шоколад. Так и ушел вместе с ним, напившись горячего чаю с медом.