Ожорин вытащил из кармана складной стакан и, откупорив бутылку, налил его до краев.

– Ну что Виктор Андреевич, с почином тебя! – Он протянул Петрикову свой наполненный стакан.

– Да вы что, мужики? Я же совсем не пью! – Возмутился Петриков. Он никак не ожидал, что все начнется именно с него. Зная, что он не очень хорошо держит алкоголь, Петриков быстро представил, каким он будет выглядеть, после выпитого содержимого стакана. И в то же время он понимал, что не выпьешь, значит, не уважаешь.

– Да, что тут пить-то! – Быстро подхватил стоявший сбоку Васька Пижон. —

Это только душу дразнить. – Засмеялся он.

Петриков решил, что здесь лучше принять удар, нежели показаться не своим навсегда.

– А что, и верно. Давай, Михаил Петрович! За хорошее общее дело, можно и выпить с радостью! – Петриков взял стакан и быстро, не задумываясь, опрокинул его в себя.

– На-ка, вот хлебушком занюхай, пока ушица не дошла до кондиции! – Отломив ломоть от буханки, протянул ему Ожорин. Петриков взял хлеб и всей душой втянул его добрый пшеничный запах несколько раз. Водка молнией прокатилась по пищеводу в пустой желудок и расплескалась приятным жаром по всему животу. Петриков вернул пустой стакан Ожорину и, отломив кусок хлеба, быстро заел выпитое.

– Ну как, Виктор Андреевич, наша рабкооповская? – Глядя на Петрикова, улыбаясь, спросил Ожорин.

– Превосходно! – Прожевывая хлеб, выдохнул Петриков. – Ох, не дождусь ушицы! Сумасшедший запах! – Потянул воздух носом Петриков.

– Ну, это ты брат еще не попробовал нашу уху. А когда попробуешь, язык проглотишь! Антон Прокопыч, у нас ас в этом деле. Лучше его ухи, нет в округе! – Наливая стакан, Ожорин хвалил Прокопыча.

Пока складной стаканчик прошел по всему кругу, за разговорами, дозрела запашистая уха.

– А ты чего, Прокопыч, пропускаешь? – Петриков, заплетаясь в словах, спросил Крадова.

– А я брат свое уже годочков десять назад, выпил. А теперь пью только воду! – Наконец-то, рассмеялся Крадов.

– Он у нас вообще к этому делу, относится нейтрально. – Постарался быстро подметить Бикулин, вытащив ложки из своей полевой сумки. – Вот держи! – Он протянул деревянную ложку Петрикову. – Да смотри осторожней, кипяток! – Бикулин предупредил его.

Мужики пропустили еще по кругу огненного напитка и принялись за уху.

Петриков, выпив водки, почувствовал, что ему очень хорошо. Хотя, раньше, он не мог много выпивать, не любил он этого и как-то сторонился. А сегодня водка пошла на радость хорошо и вкусная уха, ложка за ложкой, уничтожала хмель, оставляя бесконечный аппетит. Ему казалось, что он никогда в жизни ничего вкуснее не ел. Он черпал ложку за ложкой из старого котелка и от всей души благодарил Крадова, за отличную рыбалку и за изумительную уху.

– Ну, Прокопыч! Теперь я твой должник! – Облизывая деревянную ложку, проговорился Петриков. – Знаю, что у тебя свои буренки да бычки пасутся в Совхозном стаде. Но я считай, что не видел их и не знаю об этом. Пусть себе нагуливают бока! Как ты считаешь, Валерий Александрович? – Петриков, неожиданно обратился к главному инженеру.

– А что я? Я ничуть не против. Пусть себе пасутся. Они мне не мешают. Главное мы Госплан выполняем? Выполняем! А остальное, это ерунда! Прокопыч хороший человек, и ему надо помочь! – Бикулин, расцвел своей шикарной улыбкой.

Петрикову нужен был надежный человек, который бы все время незаметно подкармливал отделение коров Насти Мироновой. Он так же знал, что бригадирша Антонина, тоже имеет своих буренок в общем гурте. И она с Прокопычем в каких-то интимных отношениях. Но пока Петриков не хотел привлекать к своему плану Антонину, а достаточно было бы одного Прокопыча, и поэтому он решил с ним договориться здесь же на рыбалке. Когда уже все мужики затихли, Петриков осторожно подошел к Прокопычу и, отозвав его в сторонку, тайно попросил его об этой услуге. В обмен, на свою просьбу, Петриков обещал закрывать глаза на все дела Прокопыча и Антонины. Главное, чтобы люди на слух не понимали их действия. А от Антонины, ему нужен был обыкновенный учет сдачи молока из ее бригады. Прокопыч выслушав Петрикова, немного поразмыслив, дал свое полное согласие.

– Я не знаю, что ты задумал, но ежели ты мне даешь спокойно жить, то я согласен тебе помочь. – Он крепко пожал руку Петрикову, как будто поставил печать.

Уже на следующий день к нему в кабинет зашла Антонина и сев за стол, Спросила у Петрикова:

– Виктор Андреевич! Я все знаю. Вы можете на меня полностью положиться. Я сделаю все, что Вы скажите. Мне Прокопыч обо всем рассказал!

Она раскрыла журнал учета сдачи молока и приготовилась записывать, все что скажет Петриков.

Виктор Андреевич, без лишних слов очень доходчиво разъяснил ей, как и что нужно делать каждый день. Начиная с малых сотых цифр, каждый день незаметно увеличивать надои молока коров, отделения Насти Мироновой. И более ничего не надо. Антонина все поняла и обещала выполнять все и держать язык за зубами.

Практически все было сделано. Оставалась лишь одна Миронова. Петрикову сначала не хотелось говорить ей об этом. Конечно же, лучше всего, чтобы она не знала. А когда уже прятать надои не возможно будет, то он ее поставит перед фактом. А там, уже, глядишь, и сама любовь поможет.