По коже побежали мурашки, когда я почувствовала неладное. Те же самые предчувствия, которые подсказывали не заходить в кафе в Мексике. Мне это не нравилось. Конечно, чему тут нравиться? Я была практически обнаженной и подвешенной к потолку, чтобы пять мужчин наслаждались видом, пока едят.

Я ненавидела всю эту ситуацию, но что-то, именно в мужчине в белом спортивном костюме, заставляло меня замирать от страха.

Внезапно Русский собрался куда-то идти, неся в руках тарелку, на которой находились кусочки зефира и чашка с жидким шоколадом. Он двинулся по направлению к столу, но в последнюю секунду передумал и направился ко мне.

Я извивалась в оковах, пытаясь отодвинуться, но это было бесполезно. Я искала взгляд Кью, умоляя его обратить на меня внимание и остановить это, но он с головой ушел в разговор с Седыми Усами.

Русский остановился у основания пьедестала, уставившись на меня. С такого близкого расстояния я могла рассмотреть, что его кожа была жирной и покрытой прыщами. Его короткие волосы выглядели жесткими и издавали резкий запах средства для ухода за волосами. Он придвинулся, сверкая улыбкой с парочкой золотых зубов.

— Privet, krasivaya devushka. — Он погладил мою коленку через кружевной материал. — Это значит: привет, красивая девушка, — пробасил он, посылая страх по моему телу. Там где он прикасался, по коже пробегали мурашки, и если бы я могла сбросить кожу, то так бы и сделала.

В отчаянии я вновь посмотрела на Кью, не поверив, что он позволил этому мужчине трогать меня. Он стоял к нам спиной, опираясь кулаками на стол, пока кивал в ответ на что-то, сказанное ему Огромным Носом.

Он оставил меня с медведем, пялившимся на меня с необузданным желанием. Это был не тот вид желания, как у Кью; это была дикая потребность трахнуть. Причинить боль. Я не сомневалась, что он наслаждался бы моими криками.

С садисткой улыбкой, Русский наклонил руку с чашкой жидкого шоколада и с просчитанной точностью немного вылил на мое бедро. Шоколад был очень горячим. Я зашипела.

Кью подвинулся, но не повернулся, чтобы посмотреть. Я хотела закричать, но боялась, что окажусь в еще более серьезном дерьме. Возможно, то, что Кью не обернулся, дало Русскому разрешение делать то, что он хочет.

Русский Дровосек ухмыльнулся и поставил тарелку с зефиром на пол, продолжая держать в руке чашку с шоколадом.

Ох, черт.

— Нет. Оставь меня в покое, — произнесла я дрожащим голосом.

В этот момент я почувствовала на себе взгляд бледно-зеленых глаз Кью, и кожу начало покалывать от облегчения и радости. Он не позволит этому мужчине надругаться надо мной.

Я приоткрыла рот, когда что-то неуловимое и жгучее скрестило наши взгляды, а затем он отвернулся.

Мое сердце остановилось, а на языке появился вкус предательства. Кью вычеркнул меня одним поворотом своего сильного тела.

Слезы заполнили глаза, когда Русский захихикал, протянув толстые пальцы, чтобы схватить меня за бедро. Удерживая меня на месте, он слизал шоколад с моей кожи своим большим и влажным языком, оставляя слюну на платье и плоти.

Пытаясь выбраться из его захвата, я вздрогнула от отвращения, но он сжал меня сильнее.

— Не двигайся, милашка, — приподняв чашку, он вылил еще немного шоколада на мою ногу. С широкой ухмылкой, он наклонился и начал его слизывать. Я попыталась отпихнуть его, но, чтобы сохранять равновесие, мне по-прежнему требовалось стоять на носочках на пьедестале. Я не хотела нарушать равновесие, как это произошло с Парнем из 20-х. По крайней мере, он был добрым и поддержал меня.

Этот же мужчина оставил бы меня вращаться, дезориентируя и вызывая тошноту.

Русский выпрямился и разбрызгал шоколад по моему животу. Он стекал по моему телу, застывая быстро, но недостаточно. Шоколад медленно просочился к низу моего живота, в опасной близости к моему лону.

— Не достаточно низко, ага, зверушка, — прорычал он, схватив меня мясистыми руками и притягивая к своему рту. Я извивалась, пока он слизывал шоколад, оставляя холодный, склизкий след от своего языка. Наклонив голову, он придвинулся; затем одним ударом языка захватил мой клитор. Все мое тело хотело рассыпаться от позора и грубости того, как горгулья ласкала его своим языком.

— Ты гребаный ублюдок. Это не сойдет тебе с рук.

В этот момент, только картинки того, как я сворачиваю ему шею, и бросаю его в ревущий крематорий, помогли мне вынести его прикосновения. Исчезла вся влажность, появившаяся прежде для Кью, оставляя меня сухой, испытывающей отвращение, и с ужасным, тошнотворным чувством в животе.

Я широко раскрыла глаза от осознания. Мое тело мгновенно реагировало на Кью, несмотря на то, что он делал… из-за того, что он делал. Но я отключалась, когда кто-то другой касался меня. Если бы это Кью меня облизывал, я бы дрожала в эротической пытке, ненавидя это, но тайно любя. Но Русский вызывал отвращение. Сама мысль о том, что его тело хоть как-то будет рядом с моим нисколько не возбуждала меня.