– Я все равно умираю, моя жизнь ничего не значит.

– Не для нее. Даже сильная ведьма может быть непростительно сентиментальной. Ты мне нравишься, Андрей. На самом деле нравишься. И всем будет лучше, если ты попытаешься…

Договорить она не успела, белая дверь в белой стене беззвучно отворилась, впуская в комнату двух мужчин. Главного Волков узнал сразу, по затянутой в черную перчатку руке и по полному ненависти взгляду. Второй, громила в черном костюме, молча установил перед койкой с привязанным Волковым треногу с видеокамерой. Кино собрались снимать?..

– Ну вот мы и свиделись, Серый Волк. – Мужик с протезом, который наверняка и был Дементьевым, улыбнулся. Улыбка моментально превратила его в душку и обаяшку. Смертельно опасного душку. – Дорогая, ты умница! – Дементьев поцеловал Хелену в щеку.

Наверное, это хорошо, что он не видел выражение ее глаз, даже на Волкова она смотрела ласковее.

– Я держу свои обещания. – Хелена повела плечом, отстраняясь.

Все-таки не любила она мужиков, ох, не любила.

– Помнишь меня?

Дементьев склонился над Волковым. Чуток бы поближе, и можно было бы врезать, но хитрый гад держался на безопасном расстоянии.

– Слава богу, нет.

– Он еще шутит! – Дементьев перевел взгляд на Хелену. – Ты ему все разъяснила, дорогая?

Она молча кивнула, встала со стула, отошла к стене.

– И ты по-прежнему считаешь, что он ничего не помнит?

– Он ничего не помнит.

– Даже ее?

– Даже ее.

– Но она его помнит?

– Она помнит все.

Они перебрасывались фразами над головой Волкова, и от этого словесного пинг-понга голова начинала кружиться.

– Хорошо, этого достаточно.

Дементьев полюбовался протезом, сжал и разжал пальцы, а потом внезапно врезал Волкову под дых.

Было больно, но с головной болью такую мелочь даже сравнивать не стоит.

– Она и так придет, когда узнает, что он у нас. – Хелена говорила лениво, с легкими, едва слышными нотками раздражения. – Это лишнее.

Может, Дементьев и был инвалидом, но двигался он быстро, черная механическая рука сжала белое Хеленино горло.

– Не смей указывать мне, что делать! – Весь лоск, все обаяние вмиг сползло с его холеного лица, обнажая насквозь прогнившую суть. – Я сам решу, когда будет достаточно.

– Убери руку. – Голос Хелены звучал ровно и бесстрастно. – Если ты хочешь, чтобы я и дальше тебе помогала, убери руку.

Это было похоже на чудо, но Дементьев послушался, разжал пальцы, отступил от Хелены. Теперь Волков мог видеть и ее лицо тоже. Оно было таким же бесстрастным, как и голос. Лишь в синих глазах полыхало холодное пламя.

– Это по твоей вине она сбежала. Ты даже не соизволила сообщить мне, что моя ведьма очнулась! – Дементьев почти кричал.

– Форс-мажор. – Хелена улыбнулась, пламя в ее глазах утратило яркость. – Но я подсказала тебе, как можно ее вернуть.

– Я вернул бы ее и без твоей помощи!

– Однажды ты уже пытался. – Хелена выразительно посмотрела на протез. – Сейчас она гораздо сильнее.

– Но это твое зелье…

– Мое зелье может сделать ее безопасной, но не покорной. Тебе нужна безопасная и бесполезная ведьма?

Дементьев ничего не ответил, ответ был написан на его перекошенном яростью лице.

– Оптимальным вариантом стал бы бескровный и компромиссный подход. – Хелена посмотрела на Волкова. – Тебе, Андрей, лишь нужно попросить ее прийти. Но… ты ведь не попросишь.

Он не попросит. Даже под пытками. И пусть он ничего не помнит, но та девчонка… Арина не заслуживает уготованной ей участи.

– Я так и знала, – Хелена вздохнула. – Есть кое-какие препараты…

– Зачем нам твои препараты, – перебил ее Дементьев, – когда у меня есть вот это!

Механическая рука жила своей жизнью, шевелила пальцами и была похожа на гигантского черного паука.

– Мы с моей подружкой умеем развязывать языки. – Рука сжалась в кулак, соглашаясь со своим сумасшедшим хозяином.

– Он не заговорит. – Хелена поморщилась.

– Не заговорит и не нужно. Главное, она увидит, что я не блефую, что я сделаю с ее дружком в случае неповиновения.

Дементьев подошел к койке, усмехнулся совершенно безумно и сказал:

– Приготовься, Серый Волк, будет больно.

И ведь не обманул, гад. Было больно…

Светящийся кокон треснул, и вместе с ним треснули небо и земля. И по Арининому сердцу тоже пробежала трещина. С разбитым сердцем ей, наверное, не жить. Но перед тем как закрыть глаза, она увидела…