— Серега, это он! — неслось вдогонку. — Держите его!

Приземление получилось так себе: хорошо, хоть не носом. Вскочив на ноги, я невольно охнул от резкой боли, пронзившей только-только зажившую лодыжку. Твою мать! Сходил на дискотечку… Но ступать пока можно, значит, надо драпать, и драпать на пятой передаче.

Мое сколь внезапное, столь и эффектное появление, а также крики изнутри привлекли внимание общественности, отдыхавшей снаружи: отовсюду потянулись чужие руки. Но руки эти принадлежали людям уже порядком набравшимся, потому я легко протолкался сквозь редкий заслон и газанул… Нет, не к дороге в Зуево, на это у меня еще хватило ума — я побежал по шоссе в сторону Южевичей, к белорусской границе.

Наверное, вот так и бьются мировые рекорды скорости: в темноте и без свидетелей. По крайней мере, когда я отмахал по прямой уже метров двести, преследователи так и не объявились. И тут нога подвернулась во второй раз, да так, что на этот раз я едва не взвыл. Похоже, свой ресурс она исчерпала. Кое-как доковыляв до кустов, я практически скатился в придорожную канаву, где затаился, оказавшись по колено в холодной воде.

Тем временем наверху господа офицеры, похоже, смогли организовать какое-то подобие погони. Мимо меня пробежало человека три-четыре (самих людей я не видел, слышал только тяжелый топот ног по асфальту), потом крики, что-то вроде «Куда он делся?», после чего временно все затихло, но лишь временно.

Я понимал, что мой нехитрый маневр едва ли даст большую фору, потому оставаться на месте было опасно. Ледяная вода немного успокоила боль, и можно было передвигаться, пусть и не очень быстро. Но не успел я выйти на сухое место, как снова послышались крики, а затем и треск сухих веток, как будто сквозь придорожные кустарники ломилось крупное животное. Несколько животных.

— Ребятки, он в канаву сиганул, вон там, я видел! — раздался откуда-то сверху шамкающий старческий голос. — А он что, украл чего? Ох уж эти приезжие…

Отвечать непрошенному помощнику никто не стал, а я понял, что дело мое кисло. Чертов дедок! Небось, слепой уже, а даже в темноте нездешнего опознал. Вот тебе и местный колорит.

Но просто так, за здорово живешь, сдаваться не хотелось. Подняв с земли ветку потяжелее, я приготовился к отпору. Что мне еще оставалось делать? Прятаться? Но куда? Сейчас не лето, а где спрячешься в осеннем лесу, когда все кусты просвечивают, как полуистлевшие скелеты? Разве что в елках… Елки!

Всего в десяти шагах от меня высилось несколько мохнатых елей, ветви которых стелились до самой земли. Драться или прятаться… Треск усилился, и когда на прогалину, где только что стоял ваш покорный слуга, вышли люди, меня там уже не оказалось.

Земля была сырой и холодной, но я не чувствовал холода, как не чувствовал и боли в лодыжке. Зато заныл правый локоть, видимо, расшибленный при падении возле клуба. Но почувствовал я только сейчас.

Из кустов вышли двое. Те самые полицейские, едва различимые в ночной тьме, их выдавал блеск звездочек на погонах.

— Мих, ты уверен, что это был он? Я думал, он давно уже свалил.

— Если не он, чего тогда деру дал? Да по нему видно было, что левый какой-то, я тебе сразу сказал.

— Убью тварь, — прошептал тот, которого назвали Серегой. — Просто пристрелю, когда найду. Мне из-за него еще полгода здесь гнить.

— И мне тоже…

— Слушай, — Сергей вдруг хлопнул товарища по плечу. — А может, это, все же, не он? Вдруг просто дурачок какой? Если окажется, что не он, мы себя такими лохами выставим, всей деревне на посмешище. Смотри, если это не он, с тебя спрошу.

Тот резким жестом скинул руку.

— Давай без этого, а? Без подстав. Ты мне другое обещал! В обмен на то, что я взял тебя в дело.

— Ладно-ладно. Не ссы, Михалыч! Вообще предок мой отходчивый, и не такое разруливали! Через год мы уже в Пскове будем, а еще через два в Питере. А там такие дела! Дяде Гене твоему и не снились.

Миха, казалось, тут же успокоился.

— Слушай, Серый, — задумчиво сказал он. — А если мы его найдем, и он во всем сознается, твой батя не остынет пораньше?

Серый залился беззвучным смехом.

— Ты че, дорогой, из другой реальности приехал? Или уже попутал, что это только по материалам дела тот козел в нас въехал? Предок-то знает, как все на самом деле было. К тому же, у нас тут еще работа есть, если не забыл.

— Да, помню я, помню… Сам же тебя и привел туда.

— А что, уже жалеешь?

Все это время я лежал в каких-то пяти шагах от своих преследователей и слышал каждое слово. Это что за работа такая, интересно? Сомневаюсь, что для нее нужен полосатый жезл и папка с бланками… И кто такой дядя Гена?

Серега тем временем начал терять терпение.

— Ну что, кто-нибудь найдет этого ублюдка? Или мне самому искать? По любому, он где-то прячется. Выходи, мразь!

Ага, размечтались.