— Извини, — Андрей почему-то развеселился. — Как-то не подумал с этой точки зрения… Да, лучше бы я тебе не показывал пенек. Домой пока не пойдем. У меня еще кое-что интересное для тебя есть. Не хочешь прогуляться до Черного ручья?

Черным ручьем мы называли небольшую речку, что текла к юго-востоку от деревни, в лесу. В самом его названии не было ничего мистического, просто вода в ручье и вправду черная: видимо, русло где-то проходило над торфяниками. Гуляли мы там нечасто, и хотя ничего страшного в нем вроде бы не замечали, по одиночке навещать ручей побаивались.

— Очередная паранормальная зона? — я скептически хмыкнул. Помню-помню, как ты Макса запугивал. Вообще, отсюда до ручья далековато будет. Или он здесь недалеко? Я ведь даже не знаю, в каком месте он в озеро впадает.

— Ха, а кто тебе сказал, что он впадает в озеро? — довольный Андрей начал решительно углубляться в чащу.

— А он не впадает?

— Я не знаю. Может, и впадает, но я не видел, и ты не видел. Так откуда нам знать? Ты же юрист, а разве юрист не должен быть педантом?

Я разозлился. И чего он так веселится?!

— Да ну тебя в пень, педант, что за тень на плетень ты наводишь? Ты что-то знаешь про этот ручей или просто так, ностальгия накатила?

— Кое-что знаю. Правда, не знаю, впадает ли он в озеро, но то, что я знаю, тоже весьма увлекательно. Пошли.

Спустя полчаса мы вышли на берег неширокой речки, воды которой не отбрасывали бликов. В царившем вокруг полумраке казалось, что вместо воды русло ручья заполнено кровью. Я невольно сделал шаг назад. Странно: раньше так не впечатляло. А всему виной этот улыбающийся дядя Шьямалан со своими страшилками!

— И что же ты хочешь мне показать тут? Еще одно капище?

Андрей не ответил, он с озабоченным видом обшаривал кусты возле самой воды и что-то бормотал себе под нос:

— Так тут же были… Или не тут? Здесь нет… Но я точно помню… Были тут…

Наконец я не выдержал.

— Что было тут? Что ты ищешь?

— Я тут три года назад водку спрятал… Две бутылки… Думал, мы с Витькой выпьем, а он, гад, соскочил тогда, вот я их и спрятал до лучших дней. А теперь их нет.

— Мда… Ты бы их прямо в воду засунул. Ручеек-то по весне разливается! А за три года… Не, тут без шансов. Уплыли твои бутылки.

— Б…!

Видя, как веселье брата в долю секунды сменилось неприкрытой досадой, я не смог удержаться от смеха.

Вечером мы сидели на летней кухне и пили чай с печеньем и свежими булочками, которые Андрей испек в духовке. Я был настроен на то, чтобы экономить газ, но если мой брат что-то решил, то переубедить его было не проще, чем повернуть вспять Миссисипи: он кивал, вслух соглашался с тобой — после чего делал все по-своему. Но булочки получились вкусными: на такие газа не жалко.

— Ты сказал, что знаешь человека, который мог бы рассказать мне про капище. Кто он?

— Ты тоже его знаешь. Это Пашка Смирнов, помнишь такого?

— В первый раз слышу.

— Да ладно! Может, ты и Веню-шамана не помнишь?

— Помню, конечно. Такого забудешь!

— Ну вот, а с ним паренек все время ходил, байки нам всякие рассказывал.

— Ааа… Теперь вспомнил.

Веня-шаман был своего рода здешней знаменитостью. Когда мы были совсем детьми, он жил в Зуево, ему принадлежали два крайних дома, что сразу за Витькиным. Свое прозвище он обрел благодаря образу жизни: он носил длиннющую шевелюру, бороду, все время ходил босым, и летом (на минуточку, летом у нас в обилии водились змеи, и не только безобидные ужи, а вполне себе ядовитые гадюки), и зимой (ну, сами понимаете), и постоянно рассказывал всевозможные небылицы. Говорили, он был йогом, спал на стекле и питался воздухом. Немного повзрослев, я узнал, что питался он еще и водкой. К нему часто приезжали гости, иногда обычные, иногда странные, но всегда у него было людно, слышался смех, то и дело накрывали на стол. В какой-то момент Веня собрал вокруг себя небольшую группу не то последователей, не то собутыльников, все — молодые ребята из соседних деревень, и стал ходить с ними, в чем-то их просвещая. Вреда от них не было, и деревенские мужики их не трогали, хотя и болтали всякое за спиной. Среди этих последователей был и Пашка Смирнов, длинный нескладный парень, который говорил, будто понимает язык комаров.

Вообще, мы Веню побаивались, и, хотя он знал массу интересных историй и страшилок, старались держаться от него подальше. Особенно напугал он нас однажды в ночь Ивана Купалы, когда мы жгли костер на берегу озера, а он вывалился из леса вместе со всей своей бандой и устроил бесовские пляски на глазах четверых маленьких детей. Потом, конечно, пришли взрослые, разогнали буянов, но мы еще долго не могли отойти от увиденного и обсуждали произошедшее исключительно шепотом. Среди беснующихся тогда был и Пашка. После этой истории Вениным ученикам запретили ходить в деревню. А уже позже я узнал, что Веня бросил свои дома и уехал в Москву, где стал успешным предпринимателем и сейчас владел небольшой сетью продуктовых магазинов. Вот вам и шаман.

— А Пашка, стало быть, не уехал?

— Нет. Он в Толосцах живет. По крайней мере, жил, когда я последний раз сюда заезжал. Мы с ним в магазине встретились, он меня узнал, в гости звал. Он сразу за магазином и живет, это я запомнил.

— Ты не пошел?

— Нет, я торопился тогда. Но ты, если хочешь, зайди, вдруг совсем уж скучно станет здесь куковать. Он тебе много интересного расскажет, я уверен.