– Скажу, что это средство от насморка, – отмахнулась я, – что в принципе не так далеко от правды.

– Хорошая идея. А теперь давай завершать процесс перевоплощения. – Лиса прошла к столику и сняла со специальной подставки парик. Снова вернулась ко мне и усмехнулась, поймав в отражении мой недовольный взгляд.

– Готова?

– Так спрашиваешь, словно у меня есть выбор.

Последний раз посмотрела на себя в зеркало. Светлое платье, в котором я напоминала себе пирожное, сидело идеально. Корсет сделал фигуру еще более хрупкой, а талию – настолько тонкой, что казалось, будто она, того и гляди, переломится. Но будем смотреть правде в лицо: грудь изменилась в сторону увеличения и соблазнительно виднелась в пенном кружеве, тщательно припудренная, как и лицо. Между ключицами красовалась цепочка, на которой чуть позже займет свое место кристалл Тима. А пока я спрятала похожую подвеску за корсетом, чтоб в скором времени ее заменить. Посовещавшись, мы с Лисой решили не делать из меня совсем уже бледную моль, но разрез глаз и основные черты следовало изменить, так что макияж был полным. Однако внешность, что меня вполне устраивала, несмотря на специальную сеточку на голове, скоро придется подкорректировать, дополнив последним штрихом, а именно – белокурым париком. Еще раз посмотрев на свое отражение в зеркале, я решительно сказала Лисе:

– Давай сюда.

Она рассмеялась и сама нахлобучила его мне на голову. Поправила на висках, ловко закрепила шпильками и отошла назад, любуясь на свою работу.

– Вот и нет Селены, осталась только Элера. Драгоценностей мало, но это к лучшему, выглядишь скромно. Я довольна. Жаль, что не смогу сегодня отправиться с вами, но думаю, все еще впереди.

А я? Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Холеная аристократка, невозмутимая, с горделивой осанкой и безупречной внешностью, не считая карих глаз, выбивающихся из стандартов красоты, немного отрешенная, но все равно красивая и недоступная. Я выглядела именно так, как и должна истинная леди, но почему-то мне стало от этого грустно. Если все пройдет так, как мы задумали, то именно этот облик станет моим постоянным. Хочу ли я этого? Не думаю…

– Я готова, – тихо сказала я, подошла к двери и открыла ее.

– Миледи, – поклонился Ренард. – Экипаж готов, милорд Ален ждет вас. Позвольте мне сказать, вы выглядите великолепно.

– Спасибо, – пробормотала я.

– Лер, ты прекрасна, – тихо сказал Ален.

– Ты тоже хорошо выглядишь, – вернула ему комплимент, впрочем, вполне заслуженный. Ален явно не стал столько размышлять о собственном наряде, в отличие от меня, поэтому надел простой темно-серый камзол, такие же брюки, отчего его светлая кожа выглядела еще бледнее, а слишком рано поседевшие волосы еще сильнее подчеркивали несправедливость судьбы и жестокость богов.

Я подошла к брату и аккуратно поцеловала его в щеку. Он поймал мою руку и крепко сжал пальцы, успокаивая. Я улыбнулась ему, показывая, что все в порядке, и мельком взглянула на Лису, которая стояла немного поодаль с довольным видом.

– Дождешься нас? – спросила ее.

– Конечно. Пока подготовлю список вопросов и разорю кухню.

– Ренард, – не сдержал улыбку Ален, – предоставь леди Мирализе все, что она пожелает.

– Да, милорд.

Дождалась, пока Ренард откроет мне дверь, и вышла на улицу. Солнце на короткое мгновение ослепило, и я поспешила скрыться в закрытом экипаже, в той спасительной темноте и относительной тишине, что требовались мне, чтобы окончательно привести нервы в порядок.

Стараясь не смотреть вперед, чтобы сердце в очередной раз не сжалось от боли и жалости при виде того, как Алена поднимают с его кресла и сажают на сиденье напротив меня, я теребила браслет на запястье. Несмотря на увечье, брат вовсе не превратился в засохшую мумию, и если не знать, что он недвижим ниже пояса, то в жизни нельзя было бы догадаться, будто у него есть проблемы со здоровьем. Высокий, широкоплечий, немного худощавый, что вполне объяснимо в связи с его образом жизни. Хотя я знала, Ален продолжает тренироваться, насколько ему позволяет его состояние. Он устроился напротив меня и выдохнул. Я видела, брат старается делать вид, что он привык к тому демонову креслу, которое в данный момент крепили сзади, но я-то знала правду.

Еще один быстрый взгляд на Алена – и потерянная было решительность снова вернулась ко мне. Я пойду на все, чтобы исполнить его страстное желание, в котором он боится признаваться даже самому себе.

– Как ты? – обеспокоенно спросил он через некоторое время, когда экипаж уже тронулся и ровно катил по мостовой.

– В порядке. Кристалл у тебя?

Вместо ответа Ален вытащил камень из-за ворота и повесил его поверх камзола. Точно такая же витая цепочка, как и у меня, только массивнее, и подвеска, неотличимая от моей фальшивой.

– Я скажу, когда можно будет его использовать, – улыбнулся он. – Тогда и поменяемся.

– Поняла. – Я снова покрутила браслет на запястье и призналась: – Немного страшновато.

– Все будет хорошо. Знаешь, а я сейчас начинаю тебя немного лучше понимать. Внутри странное ожидание, непонятный азарт и предвкушение хорошей игры. – Ален смущенно улыбнулся. – Оказывается, это так бодрит.

– Дальше будет еще сильнее, – заверила брата. – Когда поднимешься на самый верх и ступишь на грань, то сердце заходится от страха, но разум начинает работать вне зависимости от страстей тела, настолько чисто и уверенно, что понимаешь: ради этого чувства можно на многое пойти.

– Но ты не так уверена в себе, как обычно, – то ли вопрос, то ли утверждение.

– В этот раз у меня слишком неоднозначный противник.

Я не смогла быть откровенной с братом так же, как с Лисичкой, поэтому ограничилась лишь таким аккуратным признанием.

– Все будет хорошо.

Заверения Алена совпали с замедлением хода лошадей. Я услышала короткое «тпрру» кучера, животные остановились, а дверца экипажа открылась, впуская дневной свет.

Сначала слуга помог вынести Алена и посадить его на уже подготовленное кресло, а затем подал руку мне.