Она медлила, раздумывая. Больше, чем встретиться лицом к лицу, ей хотелось увидеть его тайно, рассмотреть, что связывает их с Канарией. Но это издалека кажется простым — красться, прятаться, смотреть, а тебя никто не видит. А на деле — за каждой колонной слуги и музыканты… Жаль, что нет на ней богатой одежды, чтоб смешаться с гостями. Нет, ерунда, как смешаешься с теми, кто лежит каждый на своем ложе, а вокруг суетятся рабы, поднося угощение. Это не пляски на городской площади и не толпа на базаре.

Прислушиваясь к шуму за стеной дома, к возгласам из кухни, Хаидэ вышла из-за дерева, пробежала к черной арке, ведущей в службы. Тут, должно быть, комнаты, где спят рабы, отдельно мужчины, отдельно женщины, так было в доме Теренция.

Арка вела в коридор, тускло освещенный лучиной в держаке на стене. Хаидэ прошла, заглядывая в боковые проходы. Проскочила мимо большой мужской комнаты, из которой шел тяжелый запах старого пота и ношеной одежды. И свернула в другой коридорчик, чутко раздувая ноздри. Навстречу тек, смешиваясь с запахом горелого масла, аромат дешевых благовоний. Осторожно подойдя к распахнутым дверям, заглянула внутрь. Большая комната, как в ее бывшем доме, и как в доме Хетиса была поделена невысокими стенками, возведенными у главной стены. В каждом отделении лежал матрас, стояли небольшие столики, с неясно набросанными на них вещами. Некоторые каморки были задернуты потрепанными шторами. Оглядываясь, Хаидэ осторожно вошла, и двинулась мимо стеночек, пытаясь при свете горящих в центре комнаты факелов вокруг жаровни, вычищенной и холодной по случаю жаркой осени, рассмотреть, не валяется ли где женское платье. И метнулась в одну из каморок, услышав в коридорчике женские голоса. Задернув штору, встала за ней, положив руку на рукоять кинжала.

— Скорее, Этта, дай мне кисть.

— Сперва я.

— Дай мне, глупая телка! Меня первее ждут!

— Нет! Мажь пальцем, мне сейчас поднос нести.

— А мне танцевать!

Через дыру в шторе Хаидэ смотрела, как девушки, отпихивая друг друга, нагибаются к большому зеркалу, повернув его к свету. Топырят локти и опускают затейливо причесанные головы, макая палец в банку и подновляя золотые завитки на обнаженной груди.

— Подвинься, Керия, мне этот красавчик всю краску стер, ах фиников ему, а сам хватает. Хорошо бы он попросил меня у хозяйки… Но у него жена.

— Что тебе жена? Взять рабыню не зазорно. Ты главное, проси, пусть одарит тебя чем-нибудь.

— Ой, покажу тебе сейчас, я спрятала, под матрасом!

— Да подожди, наведи мне тут. И здесь.

Хаидэ отпрянула от шторы, тихо мелькая руками, стала стаскивать с себя штаны и рубаху. Дернула косу, заколотую на затылке шпилькой. И села на матрас, согнув колени и сжимая в руке вынутый из ножен кинжал. Одежда бесформенной кучей валялась у стенки, скрытая тенью.

Легкие шаги приблизились. Хоть бы не сюда, пусть ее каморка рядом, не эта!

Но штора дернулась и широкобедрая черноволосая Этта встала, округляя жирно намазанный помадой рот.

— Ты что? — крикнула сердито и, подскочив, схватила Хаидэ за волосы, — чего сидишь на моих вещах? А? Украла, да?

— Что там? Ой…

Керия бросила прихорашиваться и тоже вбежала в тесный закуток. Хаидэ прижималась к стене, держа за спиной руку с кинжалом, а второй отрывая от волос пятерню разъяренной девушки.

— Подожди. Да погоди! Новенькая?

Керия рассматривала в мигающей темноте женскую фигуру. И Хаидэ кивнула несколько раз.

— Оставь ее, Эттания! Да брось, глупая! Не видишь, она не понимает ничего!

Черноволосая, стоя на коленках, нашарила тряпицу со своими сокровищами и встала, успокаиваясь.

— Не украла. Не успела верно. Иди отсюда! Тут я живу!

И услышав сердитый крик из кухни, заволновалась, прижимая тряпицу к боку.

— Мне там, персики… а ты…

— Иди, Этта, я прослежу. Быстрее, а то получишь плетей!

Черноволосая снова сунула сокровища под матрас и убежала, шлепая босыми ногами.

Керия подтолкнула Хаидэ из каморки.

— Идем скорее. Тебе что, не показали как одеться? Ты чего вообще тут сидишь, глупая телка, накажут. Думаешь, мы за тебя работать, а ты тут сидеть?

Кивая, Хаидэ попятилась и, споткнувшись, упала на колени, испуганно ахнув. Пока Керия раздраженно понукала ее, быстро сунула кинжал под матрас и, вскочив, выбежала к зеркалу.

— Быстро. Садись! Волосы я тебе приберу, а груди накрасишь сама. И с лицом сделай что, а то бледная, как капуста!

Нещадно дергая, чесала Хаидэ волосы, скручивала пряди и ловко укладывала, вытягивала концы, чтоб свисали из высокой прически.

— Все, остальное сама сделай. А я буду смотреть, пришла ты или нет. Если дальше торчать в спальне будешь, я скажу хозяйке!

— Васам, васам! — испуганно заперечила Хаидэ, наспех придумывая язык.

— Откуда ж ты? Потом расскажешь. Вот, это надень.

Керия кинула на колени маленький кусок вышитого полотна с длинными хвостами завязок. И убежала, помахивая перед грудью ладошками, чтоб краска высохла быстрее.