Она остановилась, снова прячась в черной тени под купой высокого кустарника, усыпанного большими, тоже черными в лунном свете цветами. Дом Канарии был напротив, стоял, будто граненый драгоценный камень, подсвеченный по белому цветными огнями, высился над резным верхом забора вторым этажом с просторными окнами, убранными шторами, и третьим этажом, уходящим под треугольные, как у храма крыши. Над забором чернели густые кроны плодовых деревьев, в которых цикады орали так, что заглушали неровную музыку, доносящуюся из глубины сада.

Ярко освещенные ворота были распахнуты, рабы, блестя телами, выводили чью-то повозку, держа под уздцы лоснящуюся смирную лошадь. А вот и Канария, вышла проводить семейную пару. Мужчина помог жене, которая кивала хозяйке, придерживая живот руками, разместиться в повозке, и влез сам, беря у раба поводья. Лошадь, фыркая, протопала мимо куста, простучали, звеня по камням, большие колеса.

— Я хотела остаться, все со мной хорошо!

— Хочешь родить прямо на пиру?

— Я так ждала, там этот демон!

— Ты хочешь, что наш сын выбрался из тебя похожим на него?

Голоса спорящих стихли, и Хаидэ уставилась на закрывающиеся ворота, соображая, как поступить.

Дождавшись, когда ворота закроются, постояла еще, утишая нетерпение, — стражи-привратники остались снаружи, слонялись под наклоненными яркими факелами, переговаривались, а потом сели по обеим сторонам ворот, сложив руки на согнутых коленях. Ей нужно выскользнуть из тени незамеченной, а как — если вся улица перед домом ярко освещена, и двое глазеют по сторонам…

Хаидэ ждала, переминаясь с ноги на ногу. Присела на корточки, ощупывая землю, замкнутую гладкими плитами камня. Провела рукой по тугим гладким стеблям. Ветки, что отходили от стволиков был слабыми и тонкими. Не годятся. Она сняла с рубахи ремень, застегнула пряжку и повесила кожаную петлю на руку. Быстро развязала кожаные шнуры и стащила сапог. Сняла второй, сунув его подальше в кусты. Улучила мгновение, когда музыка стихнет, размахнулась и швырнула сапог, метя наискось от себя и жалея, что это не тяжелый громкий камень.

Сапог глухо шлепнулся на плиты и остался лежать, черным пятном на красной от света мостовой.

— Это еще что? — страж привстал, хватаясь за меч, и глядя на непонятный предмет. Второй задрал голову в черное небо, и почти сразу заоглядывался, вскакивая. Но Хаидэ уже метнулась из тени через пустое пространство за угол забора, побежала изо всех сил, цепляя глазами гладкую снизу и ажурную поверху стену. И, заметив еле видную тень, отмечающую неровность каменной кладки, рванулась к стене, оттолкнулась от впадинки босой ногой, подпрыгнула, накидывая ремень на один из заостренных камней, и тут же поставив в петлю босую ногу, уцепившись пальцами за промежуток между столбиками, перекинула тело через верх забора. Сдернула кожаную петлю снова на руку, и повисла с внутренней стороны, прося Беслаи о милости, пусть за ее спиной не окажется людного заднего двора, полного рабов и служанок. А снаружи протопали шаги стражника, что бежал, проверяя периметр стены.

Беслаи помог, она соскользнула по стене вниз, в узкий промежуток между каменной кладкой и толстым стволом, притихла, скорчившись и оглядывая двор. На миг ей показалось, что она в доме Теренция, там, на заднем дворе у высокого забора росло такое же корявое дерево, и за ним они сидели с Нубой, прячась от всех.

Воспоминание о черном защитнике согрело. Будто он снова рядом, печется о своей княжне. И хорошо, пусть так. Хватит жить без него, она принимает своего Нубу обратно, в свои мысли. И будь, что будет.

Тихо поворачиваясь, снова затянула на талии ремень и высунула голову, осматриваясь.

Небольшое пространство между задней стеной дома, вернее, примыкающими к нему одноэтажными службами было залито сумрачным светом, отраженным от яркого пламени дальних факелов, чертилось тенями верхушек забора, и было пустым. Из освещенного прямоугольника дверей слышался лязг, скрежет и недовольный озабоченный говор, топали шаги и выплескивались жаркие запахи горячей еды. Там кухня, поняла Хаидэ и снова съежилась, прижимаясь к стволу, — шлепая босыми ногами выскочила девочка, таща перед собой корзину, пробежала в угол и вывалила гору очисток в большой чан. Напевая, убежала обратно.

Неподалеку от кухонной двери чернела арка, ведущая в глубину дома, и там было тихо.

Можно пробраться снаружи, вдоль стены, обойти дом и через сад найти еще одну арку, прокрасться по коридору и угодить прямо в перистиль, где слышно, сидят пирующие. Но там свет и множество людей. Они уже пьяны, но верно не настолько, чтоб не увидеть женщину в потрепанной охотничьей одежде. Тогда ее приключение закончится схваткой со стражниками, и она, конечно, сумеет убежать, убив несколько человек. Но к чему тогда было забираться сюда? Надо найти Техути, поговорить с ним, забрать у него зелье.