Небо уже стало предутренне сереть, когда телега с убаюканными дорогой ребятишками вкатилась во двор величественного замка-крепости.

Проснувшись от того, что телега остановилась, Пантелеймон выглянул из будки. Серёжка с Лессчиком продолжали дремать на мягкой подстилке – дно телеги Этирст всё же прикрыл, постарался. Но не сеном, а соломой.

– Ничего себе! – только и произнёс Пантелеймон, глядя на возвышающиеся со всех сторон крепостные стены. – Не влипли ли мы снова?

Замок выглядел неприступнейшей крепостью. Стены поднимались на уровень с их девятиэтажкой, а то и повыше. Даже представить не получалось: как можно штурмовать такую громадину? И чего это в учебниках по истории рисуют приставленные к стенам лестницы? Такую лестницу и поднять невозможно, не говоря о том, чтобы сделать.

Пантелеймон пожалел, что проспал самое интересное: как телега въезжала на подъёмный мост, что виделось с моста, широк ли водяной ров вокруг замка, как замок выглядит издали? Впрочем, он тут же успокоил себя мыслью, что даже если и не спал бы, в темноте всё равно ничего бы не разглядел.

Но тут же подумал, что поскольку их окружают стены, а в стенах наверняка множество трещин, или – обязательно! – кладочных швов между камнями, то… Во всяком случае, надежды терять не стоило. Что-что, а ускользнуть они всегда ускользнут. Другое дело – куда?

Закопошились и Серёжка с Лессчиком. Пантелеймону пришлось спрыгнуть с телеги, потому что ребятам тоже захотелось высунуться, а места у откинутого полога на всех не хватало.

Утренняя свежесть пробирала до костей. Захотелось очутиться возле затопленной печки с горячим пирожком в руках. И от чашки тёплого молока никто из ребят, пожалуй, не отказался бы. Даже Серёжка, который очень не любил молочные пенки.

Поёживаясь, подошёл Этирст.

– Что дальше? – угрюмо спросил его Пантелеймон. – Нас будут где-то размещать, чем-то кормить, поить?

– Обязательно! Скажи своим друзьям, пусть слезают с телеги.

– А может, ещё и перекличку сделать?

– Иначе телега не сможет вернуться в конюшню, – Этирст выглядел совсем иным, чем в таверне. Каким-то пришибленным, что ли. Должно быть, не выспался. Ребята хоть немного подремали, а ему пришлось лошадьми всю ночь править.

– Ребята, слезайте! – Пантелеймон повернулся к телеге. – Сейчас пойдём умываться и завтракать!

– Лучше наоборот! – пробурчал Серёжка. – А умываться можно и необязательно!

Лессчик спрыгнул с телеги молча.

Едва оба очутились на земле, как конская упряжь сама собой свалилась с лошадей и втянулась в будочку. Почуяв свободу, лошади тронулись с места и направились в конюшню.

Мало того: телега, задрав оглобли, покатилась в сторону каретного сарая, где сама встала в ряд таких же телег, бричек, дрожек, фаэтонов и карет, стоящих под широким навесом.

Но это ещё ладно! В конце концов, поведение упряжи можно объяснить наличием пружин, втянувших её, едва ребята слезли с телеги. Перестали они давить на дно – пружины и сработали.

А телега покатилась под уклон, когда ушли лошади. Ну и пусть уклона на самом деле не заметно, но ведь может же быть! А лошади дрессированные, и сами знают, куда идти и что делать.

А вот откуда взялась на мощёном булыжником дворе жёлто-зелёная стрелка? Повисла над камнями, и принялась настойчиво указывать ребятам дорогу через двор замка.

Для этого она и изгибалась в разных направлениях, и кольцом вокруг них крутилась, и хвостом виляла, подобно собачонке. Но её острый нос неизменно смотрел в одну сторону.

Видя, что гости не спешат воспользоваться её услугами, стрелка обиженно вздрогнула, и на ней появились чёрные буквы: «Есть хотите?»

– Да! – чуть ли не хором ответили ребята. – Да! Да!

«Тогда следуйте за мной!» – скомандовала стрелка.

– Куда? – непонимающе спросил Серёжка.

«Как куда? – удивилась стрелка. – На кухню!

Этирст, усмехаясь, смотрел на поведение стрелки и реакцию ребят.

– Идите за ней, – приказал он. – Мне нужно зайти в одно место…

– И нам нужно в это же место! – дерзко сказал Пантелеймон.

– Возле кухни найдёте, – махнул рукой Этирст.

Стрелка полетела низко над землёй. Ребята поспешили следом.

Вскоре вкусные запахи подействовали на ребят куда эффективнее указующей стрелки!

Но у входа в столовую пришлось притормозить: дверь оказалась запертой.

– Ну вот, – разочарованно произнёс Лессчик. – Обещали покормить, а сами…

– Издеваются! – разозлился Пантелеймон.

«Руки помойте!» – появилась надпись на двери. И стрелка указала в сторону рукомойника. Здесь безо всяких изысков на полочке лежал кусок мыла, пахнущего земляникой, и висело розовое полотенце. А из крана при приближении рук полилась горячая вода. Туалет находился рядом.