– Сейчас у тебя будет возможность самой задать ему все свои вопросы, – через силу улыбнулась Рыкова и положила руку на плечо водителю. – Тпру! Мы у цели, автомедон.

Она ждала чего угодно, только не того, что дверь откроют так быстро.

– Вам кого, девочки? – поинтересовалась миловидная женщина лет шестидесяти.

– Мы хотели бы видеть Кирилла, – отвечала Рыкова. – Два часа назад он самовольно покинул рабочее место, и руководство отправило нас выяснить, в чем дело. У него назначено несколько персональных тренировок, назревает скандал…

– Это очень странно, – улыбка сошла с лица женщины. – Как раз два часа назад сын позвонил мне и сказал, что срочно уезжает в командировку. Да вы проходите, что же на лестничной площадке говорить…

Как только мама Кирилла повернулась к ним спиной, Корикова одними губами прошептала подруге:

– Что все это значит?

Но Рыкова лишь многозначительно подмигнула ей.

– Проходите. Вот его комната. Видите, какой он у меня аккуратист? Ни пылинки. А уж чтобы носки где-то бросить или майку – такого за ним отродясь не водилось, – проинформировала словоохотливая Казаринова. – Вот, певцами увлекается, актерами…

И женщина указала на «иконостас» из постеров, который занимал всю стену над кроватью тренера. Пробежав взглядом по фото, Рыкова с удивлением поняла, что здесь нет ни одного женского лица. А вот парней каких только не было. Она со смыслом глянула на Корикову.

– Вот этот у него самый любимый, – мать указала на снимок, где молодой Киану Ривз позировал в плавках. – Недавно где-то раздобыл и прямо затрясся весь от счастья. Заклеил сразу троих.

– А это что такое? – Зина указала на стопку красных вещей, сложенных на столе. – Разве Кирилл носит такой цвет?

– А это, девочки, чудо какое-то, – заулыбалась женщина. – Позавчера принес. Я ему говорю: зачем такое броское купил? Ведь не будешь носить. А он: буду, мам, это подарок. Ну, думаю, раз подарок, так что ж не носить? Вещи-то ведь смотрите, какие добротные. И джемперок, поди, полушерстяной, и маечка из чистого хлопка… Только вот цвет уж больно аляпистый. Не носил он никогда такого. Купил как-то красненькую курточку, да и ту ни разу не надел, унес куда-то… Не пришлась по душе.

– Вот оно что, – Рыкова почувствовала, как на спине у нее выступила испарина. – А где бы вот нам его поискать, не подскажете?

– Так ваш же начальник его в командировку и отправил.

– Гольцев?

– Может, и Гольцев, сын-то мне не больно рассказывает про свои дела… Но вы ничего не подумайте. Он работу прогуливать не будет. Он и по выходным, и по праздникам выходит. А тут начальник отправил – он и поехал. Как же он будет начальнику перечить?..

На улице Корикова строго сказала подруге:

– Только не понимаю, зачем надо было отрывать меня от тяжелобольного человека ради каких-то своих непонятных шашней. Причем тут сотовый телефон?

– А вот и при чем! – неожиданно заорала Рыкова и пихнула Алину локтем в бок: – Ну, теперь-то ты понимаешь, почему этот блондин проявил к твоему Костику такое повышенное внимание?

– Не-е-ет.

– Нет? Да он просто хотел сказать ему как красивый мужик красивому мужику, что не прочь с ним того-этого.

И Рыкова истерично расхохоталась, оставив Алину недоуменно соображать, какие «того-этого» могут быть между красивыми мужиками.

Корикова по-хозяйски распахнула дверь в палату Стражнецкого и застыла на пороге. У постели больного сидела высокая молодая женщина с гладкими черными волосами, убранными в строгую стильную прическу. Алина внутренне ахнула от недоумения. Эти чрезмерно развернутые плечи, жилистые ноги в неизменных ботфортах и пристрастие к розовым одеждам на протяжении полугода были предметом обсуждений и смешков в редакциях Эмска. Никому не верилось, что в свои 36 лет Аглая Аркадьевна могла сама, без протекции, занять кресло замгубернатора.

Но со временем разговоры поутихли. Выяснилось, что эта особа, присланная в провинцию из Москвы, имеет четыре высших образования и последние три года руководила отделом в Минфине. Внешность у нее была на любителя, поэтому приходилось верить, что эта женщина и вправду очень умна.

– Аглая Аркадьевна? – справившись с замешательством, вежливо улыбнулась Корикова. – Какая неожиданная встреча.

– Алина… э… простите, никак не могу вспомнить вашего отчества, – чиновница растянула губы в дежурной улыбке («Девиантные новости» были газетой городской администрации, и время от времени публиковали критические статьи о работе областного правительства). – Очень хорошо, что у вас такая корпоративная солидарность. Константин Ильич уже рассказал мне, что у него побывали практически из всех редакций. И редакторы, и рядовые журналисты…

Корикова опять удивилась. Он так сказал? Но зачем? Да, один раз к нему действительно заезжала Карачарова, но разговаривали они недолго и, кажется, только по рабочим вопросам – как главный редактор с главным редактором.

Что касается журналистов… да никому бы и в голову не пришло, что им со своим свиным рылом можно навестить такую важную персону, как Стражнецкий. Заезжал только друг бурной молодости Влад Вопилов, но в тот день Костик как раз впал в кому, и Влад уехал, намекнув, чтобы его не забыли позвать на похороны, а самое главное – на поминки.