– И остается тот вариант, который мы с вами обсуждали. Доказать, что покойная была намеренно доведена мужем до смерти с целью завладения наследством. Но должен сразу предупредить, это будет сложно сделать на основании только дневника Ульяны Евгеньевны. В тексте нигде нет прямого указания на то, что человек по прозвищу Няка – именно ее муж Максим Брусникин.

– Давид Маркович, за то я вам и плачу деньги, чтобы вы искали и находили самые убойные доказательства! – вспылил Стражнецкий. – На кону очень большие деньги. Ваш гонорар тоже обещает быть беспрецедентным.

– Я думаю, как к этому получше подойти. То ли сначала изложить суть наших подозрений самому Брусникину и на основании этого склонить его… э-э… к добровольному наделению вас частью наследства. Или же…

– Или же. Он убил мою сестру, а я буду вести с ним психологические беседы! Кроме того… – Костик чуть помедлил и выпалил: – Целое наследство всегда лучше, чем его часть!

– Бесспорно, – и Давид Маркович поднялся со стула. – Направление нашей дальнейшей работы мне ясно. Разрешите пожелать вам скорейшего выздоровления. Всего вам доброго, Алина.

И он с особой теплотой заключил ее руки в замок из своих ладоней.

– О каком дневнике вы только что говорили? – спросила Корикова, когда за адвокатом закрылась дверь.

– А, Ульяна вела что-то вроде летописи своего похудения. Несусветная чушь, если честно. Засыпаешь с первой же страницы.

– Ты говоришь о дневнике Лулу? – осторожно поинтересовалась Алина.

– Ну да, Ульяна почему-то называла себя Лулу…

– Я не об этом. В сети этот дневник был размещен в ЖЖ некой Лулу.

– Дневник размещен в сети? Вот это да! Я-то его прочитал на ульянкином компе.

Лицо Алины просияло:

– Значит, этот дневник у тебя есть?

– Конечно. Причем, в многочисленных копиях. Это мое все.

– А ты дашь мне одну из них?

– Тебе-то это зачем? Тоже худеть собралась? – и Стражнецкий игриво ущипнул ее за талию.

– Я тебе не говорила, но мы ведем журналистское расследование, – нехотя сказала Алина. – И уговорили одну из пострадавших подписаться под расшифровкой анонимного интервью. Ну, где она рассказывает Зинке про то, что покупала у Ревягиной какие-то похудательные микстуры. Но в полиции пока не дают этому делу хода. Если бы еще у нас и ульянин дневник появился…

– Так в чем же дело? Возьми в сети.

– В том-то и дело, Костя, что нет его в сети. Кто-то стер его оттуда недели три назад.

Зина обдумывала создавшееся положение, расположившись в пиццерии за чашкой кофе и тарелкой овощного салата. Она, хоть и чувствовала себя неважно, но панически боялась съесть что-то более существенное – ей не хотелось отдавать назад ни грамма с таким трудом давшейся ей худобы.

Итак, Казаринов улизнул у нее из-под носа. Причем, так поспешно, что даже не забрал куртку с сумкой и не отпросился у Гольцева. А, может, он как раз сообщил шефу-подельнику, что они оба близки к провалу, и надо рвать когти?

Но может быть и такое, что Казаринов и Гольцев никак не связаны. А это означает, что Зине нужно прямо сейчас принять важное решение: за каким зайцем гнаться? Еще раз взвесив «за» и «против», она поняла, что сначала надо попробовать дожать Кирилла. Да, возможно, это не безопасно, но раз дело начато – нужно его завершить. Большие деньги любят большие труды. Да и явно неспроста он так скоропалительно смылся! Значит, чувствует за собой вину…

Но где же его теперь искать? С неохотой Зина поднялась со стула. Она не хотела себе признаваться, но ей было страшновато ехать домой к Казаринову. Шутка ли, человек хладнокровно укокошил двоих и чуть не убил третьего. Что ему стоит порешить и ее, расчленить и растворить в кислоте в собственной ванной?! Правда, она подстраховалась, сообщив ему о некой банковской ячейке, где на него лежит компромат. Но вдруг, не выдержав пыток, она признается, что это был блеф? Одно дело – вести деловые разговоры в клубе, в окружении людей. И совсем другое – ехать в логово к убийце. В задумчивости она набрала номер подруги.

– Алин, ты не могла бы сейчас со мной съездить к одному моему приятелю? Так смешно получилось, он по ошибке унес мой сотовый… Я зайду к нему на минутку, а ты подождешь меня в подъезде. Зачем?… Ну, он ко мне неравнодушен… вдруг он вздумает воспользоваться моим беззащитным положением? А увидев, что я не одна, он не решится распускать руки. …да ничего с твоим Костиком не случится… это буквально полчасика! Все, через 15 минут подъеду!

– Ну что, тебе удалось выяснить, кто этот блондин? – поинтересовалась у подруги Корикова, когда они сели в такси. – Мне Костик все уши прожужжал…

– А, ты про того няку, чью фотку я тебе скинула?

– Зин, не делай из меня дуру, – завелась Алина. – Кто этот мужчина? И зачем ты просила, чтобы я показала его Костику?

– Алиш, извини, это был психологический эксперимент. Мне хотелось понять, как один красивый мужик реагирует на другого такого же. Что он испытывает: любопытство, зависть, агрессию…

– Да что ты несешь? – разозлилась Корикова. – Какие психологические эксперименты могут быть над тяжело больным человеком? И почему этот блондин был так агрессивен к Костику?