— Не сходи с ума, — сказал я.

— Ну, сейчас это модно — сходить с ума, — сказал Виктор.

Мы замолчали. Виктор сидел, отвернувшись от меня, делая вид, что разглядывает столпившихся вокруг аудитории студентов. Ни на одном из окон в коридоре не работали электронные шторы, и солнце неприятно слепило глаза.

— Ты как, — неуверенно сказал Виктор, — не передумал?

— По поводу чего? — спросил я.

— Ну, уйти. Ты мне в прошлый раз объявил, так что я чуть…

— Не передумал, — перебил я его.

— Слушай… — Виктор нервно потёр рукой лоб. — Если я там тебя задел чем-то, то извини… Ты, правда, на меня так это всё вывалил сразу… Я чуть не упал.

— Да нормально всё, — сказал я. — Это ты меня извини. Но так уж получается. Я сделал свой выбор.

— Друзья? — спросил Виктор.

Мы демонстративно пожали друг другу руки. Ладонь у Виктора была потной.

— А она-то с чего хочет перевестись? — спросил он. — У неё ж вроде хорошо всё, оценки получше, чем у нас, и это… — Виктор толкнул меня локтём, — никаких пересдач.

— Дело не в этом, — сказал я. — Слишком много чего поменялось. Пора уже… пересматривать свои планы на жизнь.

— Это из-за войны? — уточнил Виктор.

Я кивнул головой.

— Но тут ещё неизвестно, кто в большей опасности — те, кто улетают… или те, кто остаётся на Земле, — сказал Виктор.

— Да не в опасности дело, — сказал я.

— А в чём тогда?

Виктор действительно не понимал. Я поморщился.

— Это сложно объяснить. Просто теперь… всё воспринимается иначе. После того, что произошло на Венере. Я уже не уверен, что это то, чего я хочу.

— Да, — вздохнул Виктор, — вот так это и происходит. Наши романтичные мечты о звёздах…

— Да прекрати ты! — перебил я его. — Как будто ты сам не понимаешь!

— Не понимаю, — признался Виктор. — Вернее, одно-то я понимаю точно. Это ведь не твоя была идея — перевестись?

Я ничего не сказал.

— Ты просто уходишь вместе с ней, — продолжал Виктор. — Вот и причины такие, что словами не выразишь.

Раздался отрывистый звонок — на этаж подходил лифт, — и Виктор вздрогнул.

— А ведь она не улетает на другую планету, — сказал он. — И даже не уезжает в другой город. Вам кто-то мешает встречаться?

Двери лифта открылись, и в коридор высыпала стайка незнакомых студентов.

— Ты не понимаешь, — сказал я.

— Да я вообще ничего не понимаю, — усмехнулся Виктор. — Куда мне! Ты вот только не обижайся… только представь, на секундочку, что ничего у вас не получится. Ну, переведёшься ты, через несколько месяцев расстанетесь…

— Мы не расстанемся, — сказал я.

— Просто представь, — невозмутимо продолжал Виктор. — Представь, что ты перевёлся, а её — нет. Вы больше не встречаетесь. Ты не будешь… жалеть? Ведь у тебя не будет обратного пути.

— Это то, чего я сейчас хочу, — сказал я. — На самом деле. А что там будет или не будет… Может, вообще ничего не будет.

— Ну да, — согласился Виктор. — Тут ты прав. Может, и действительно… какой-нибудь корабль не смогут остановить… Я просто не понимаю, что тебе мешает учиться с ней в разных институтах и продолжать встречаться? Как будто ты боишься, что у вас всё разладится, если вы не будете видеться в течение недели. Но ведь тогда у вас…

— Прекрати!

Я встал и ударил по кнопке вызова лифта, не очень-то понимая, куда собираюсь ехать. Виктор продолжал сидеть, раздосадовано покачивая головой — как Тихонов, обсуждавший со мной результаты экзамена.

— Да она и сама должна это понимать, — сказал он. — Если она, конечно…

Лифт подошёл на этаж. Кабина была пуста.

— Куда ты? — спросил Виктор.

Я молчал, но и не заходил в лифт. Через несколько секунд послышался звонок, и двери с шипением закрылись.

— Никуда, — сказал я.

Я нашёл выход из лабиринта.

Через неделю Тихонов, несмотря на предыдущий "неуд", поставил мне за пересдачу высший балл, но меня это совсем не обрадовало.

Я ничего не говорил Лиде, но она, я уверен, всё понимала без слов.

Мы редко встречались. Конечно, шла сессия, и нам нужно было готовиться к экзаменам, но раньше нас это не останавливало. Виктор больше не говорил со мной о переводе — да и вообще делал вид, что я никогда не собирался уходить.