Таис подняла голову. На глазах у неё были слёзы.

— Это так жестоко, — дрожащим голосом сказала она. — Почему именно сейчас? Это как… жестокая издёвка…

— Что жестоко? — не понял я. — О чём ты говоришь?

— Я не Лида! — крикнула Таис и грубо оттолкнула меня на кровать. — Прекратите повторять это! Или я больше никогда…

Она вытащила из кармана пульт и угрожающе взмахнула им перед собой. Я посмотрел на непонятный прибор в её руке, а потом коснулся пальцами воспалённой кожи на своём правом плече.

— Что это? — спросил я. — Вы делаете какие-то инъекции? Это вы меня так лечите?

— Это… — оторопело пробормотала девушка, — это для вашей же…

— Для моей пользы? — усмехнулся я. — Как заботливо с вашей стороны! Ну что ж, давай. Жми на свою кнопку ради моей пользы и закончим этот бессмысленный разговор. Я не буду на тебя смотреть, если тебе так проще.

Я прикрыл лицо рукой.

Ничего не происходило.

— Извини, — послышался голос Таис. — Мне не стоило приходить. Я ошибалась.

Раздался тяжёлый металлический лязг, и огромная металлическая дверь отворилась. Таис взглянула на меня в последний раз, покачивая в руке цилиндрическим пультом, желая удостовериться, что я не последую за ней.

— Погоди! — крикнул я.

Девушка остановилась.

— Положим, что всё, что ты… что вы говорите — это правда. Каким-то… невероятным образом. Но я действительно был на Ахилле, и вы говорили, что были и другие пострадавшие тоже… Первый пилот. Я его помню.

— Да, — сказала Таис.

— Они здесь?

Таис замялась на секунду.

— Да, — нехотя сказала она. — Здесь есть и другие, с Ахилла.

— Я могу их увидеть? — спросил я. — Кого-нибудь. Первого пилота. Это помогло бы мне. Быть может, если бы мы могли поговорить…

— Нет, — Таис покачала головой. — Мы думали об этом. Вы просто не совсем понимаете… Скорее всего, стало бы ещё хуже.

— Хуже? — Я беспомощно рассмеялся. — Хуже, чем это?

Я показал рукой на пустые белые стены.

— Извините, — повторила девушка и вышла из камеры.

Дверь почти моментально закрылась за ней — приводные механизмы взвыли, и тяжёлая бронированная створка с размаху ударила по косяку. Гулкое металлическое эхо прокатилось по сверкающим стенам. Но уже через секунду меня снова окружала невыносимая тишина.

Я вышел в центр комнаты. По моему лицу стекали капельки пота; воздух в камере вдруг показался мне плотным и тёплым, как будто он нагрелся от слепящего света из стен.

— А теперь… — сказал я, — а теперь просто отключите меня. Ну же! Нажмите на свою кнопку! Вы ведь так часто это делаете!

Тишина.

— Я устал, — сказал я. — Я не могу так больше. У меня больше нет сил.

Мои босые ноги окоченели и почти ничего не чувствовали. Дышать стало тяжело, с каждым вздохом лёгкие мои наливались болезненной тяжестью.

— Лида… — пробормотал я. — Нет…

Я поднял голову.

— Таис! Таис, пожалуйста! Я схожу здесь с ума! Если ты правда… если это не то, чего ты хочешь… Если ты…

Над головой моей раздалось пронзительное дребезжание — можно было подумать, что кто-то пытается включить неисправный микрофон.

— Таис… — повторил я. — Я не могу больше терпеть ни этот жуткий свет, ни темноту… ни этот холод.

Звон прекратился.

— Таис! — крикнул я.

— Достаточно! — раздался искажённый неисправным модулятором голос.

— Что достаточно? — спросил я.

— Сядьте на кровать, — приказал голос. — Я сейчас выключу свет. Попытайтесь уснуть.

— Таис… — начал я.

— Сядьте на кровать! — Голос снова сорвался на звон, от которого закололо в ушах.

— Таис, — повторил я, — у меня остался последний вопрос. После этого я замолчу и… постараюсь уснуть.

Разрывающий барабанные перепонки шум прервался — кто-то перевёл дыхание, обдумывая мои слова.

— Я слушаю, — донеслось с потолка.

— Таис, — сказал я, — я тебе верю, я верю, что ты хочешь помочь. Я понимаю, что ты не можешь мне всё говорить, что ты, возможно, и не знаешь всего, но постарайся ответить на этот самый последний вопрос.