— А раньше — никак?

— Нет.

— Хорошо, я буду… Только, Таня, ты если что — сразу звони мне, хорошо? Сразу же.

— Если — что?

— Что угодно. Неважно.

— Ладно, пока, — она отключилась, положив телефон в карман.

И тут её словно холодной водой окатили. Чувство было, словно кто-то пристально смотрит ей в спину.

Она повернулась к забору и увидела незнакомого мужчину. Он стоял, подпирая дерево, на другой стороне пешеходной дорожки, проходившей мимо забора детсада. И смотрел на неё как-то странно. Пристально, словно изучал. Уличные приставалы так не смотрят, они ищут контакта глазами. А этот его специально не искал, но и взгляда не отвел, когда Татьяна посмотрела в упор. Улыбнулся и сделал рукой движение у головы, словно хотел отдать честь, но тут же передумал. И продолжал стоять, смотреть, не переменяя позы.

Лицо у него было… вот ведь, обычное самое лицо, а все-таки какое-то неприятное. Недоброе. Словно он пустой изнутри.

Настроение мгновенно испортилось. Таня, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, позвала:

— Дети! Дети! Идем в группу! Построились, давайте!

— А почему? — задал вопрос щекастый Петя, заслуженный почемучка. Таня вздохнула:

— Дождик будет. Идем.

— Татьяна Иванна, а почему тот дядя на нас смотрит? — вопросил Петя, заметивший мужчину. Таня вздрогнула. Мужчина, услышав громогласный вопрос малыша, отлип от тополя и неторопливо пошел по дорожке прочь.

— Не знаю, Петя. Может, просто решил постоять отдохнуть, — Таня подняла корзинку с игрушками, куда дети уже ссыпали все мячики, ведерки и совочки. — Идемте. Я почитаю вам сказку.

— А какую? — спросил кто-то из девочек.

— Про Красную Шапочку, — механически ответила Таня.

— Да ну-у, — разочарованно протянул Петя. — Я её и так знаю. Там в конце пришел охотник и освободил бабушку и Шапочку.

— Да-да, — хором согласились несколько девочек. — Татьяниванна, а можно про Аленький цветочек?

— Можно… — убедившись, что все дети построились и все игрушки оказались в корзине, Таня направилась ко входу в здание. На всякий случай огляделась, но мужчины нигде в пределах видимости за забором не было.

Первое, что бросилось в глаза при входе в автомастерскую — это решетка из водопроводных труб с кранами. Ярослав настолько не ожидал увидеть нечто подобное здесь, что даже моргнул. Секундой позже осознал, что это не просто решетка — это «кенгурятник», установленный на белый фургон «мерседес». Его собственный фургон — судя по номеру. Собственно, свой фургон Ярослав только по номеру и опознал. Потому что кузов чьи-то очумелые ручки расписали аэрографией на сантехническую тему, на крыше торчали большие фары, как на джипе, ну, конечно, «кенгурятник» и обтекатели с рассекателями.

Ярослав повернулся к механику:

— Захар Захарыч, это… это что вообще?

Тот, широко улыбаясь, развел руками:

— Сюрприз! Твой друган сказал, что это тебе на днюху подарочек. Полный фарш с рекламой.

— Какой ещё друган? — нехорошо прищурился Ярослав, впрочем, он уже догадался, кто этот «доброжелатель».

— Ну, он не назывался. Такой молодой, прилизанный, носатый.

Ярослав обошел фургон, зачем-то попинал колесо и мрачно спросил:

— Сколько я должен?

— Да ты чё, всё оплачено, я ж сказал, — удивился механик. Ярослав пристально на него посмотрел:

— Точно оплачено?

— Мамой клянусь, — стукнул себя в грудь механик. Ярослав вздохнул, отпер дверцу и забрался на водительское сиденье:

— Ладно. Спасибо. Ну, счастливо…

И вырулил на улицу.

Рядом на сиденье возник призрак матери.

— Это те сволочи заплатили, — сказала она, разглядывая «обновку» — ароматизатор на торпедо в виде императорской короны.

— Я понял, — сквозь зубы сказал Ярослав.

— Куда теперь? Домой?

Ярослав кивнул.

— Вещи собрать, — сказал он. — Помогу пацану жену вывезти — и ноги моей не будет в этом городе.

Из детского сада выйти можно было либо через ворота, либо через калитку. Таня обычно ходила через ворота — так к остановке ближе. Но сегодня у ворот мог дежурить тот странный человек — ведь не просто так он приходил. Таня сама не понимала, почему боится его, но боялась. И она пошла через калитку.

Сделав крюк, она вышла не к той трамвайной остановке, где садилась обычно, а к следующей. Сквер на кольцевой, в котором сейчас её должен был ждать Валера, был удобной перевалочной точкой: четвертым троллейбусом оттуда можно поехать домой, а седьмым трамваем — к маме.

С мамой она поговорила, но бегло, ничего не уточняя. Мама Валеру не одобряла — деревенский парень с аграрным техникумом за плечами не был зятем её мечты, но ей хватало такта принимать его, и сейчас хватило такта не язвить на тему «А я тебе говорила!» Таня ещё не знала, что скажет ей вечером — это зависело от Валеры.