Шрифт:
Она погладила его шелковые волосы.
– Я слышала, Олег Петрович, вы собирались квартиру деда продавать.
Бояться дальше было бессмысленно, надо было говорить, раз пришла.
– Да, мы уже почти все перевезли.
– А Николай Николаевич?
– Что Николай Николаевич?
– Ну он у вас будет жить?
– Да, конечно.
– Вы только не обижайтесь, я, наверное, не имею права вмешиваться…
– Говорите, говорите, а то дед сам никогда ничего не скажет.
«Говорите!» И так все понятно, сколько можно намекать.
– Он очень мучается, что ему надо оттуда уезжать… Вся жизнь там прожита.
– А… Понимаю, – теперь уже Олег уткнулся взглядом в чашку, – вы поймите, Анна Петровна, мы же для детей все делаем. И потом: ему самому приятно будет, что внукам хорошо в плане жилплощади. Вон, Пашка – уже здоровый парень, ему комната нужна.
Паше явно не понравилось, что им прикрылись, как щитом. Он отвернулся.
– Ну и если деду плохо станет – он у нас под боком всегда. Это тоже немаловажно.
Дурацкий получался разговор. Вроде она и не слышала этих слов раньше, а показалось, что уже слышала, вела подобные разговоры. И вопросы были те же, и ответы. Может, в книжке читала, может, в кино видела. А может, просто во всех семьях в какой-то момент наступает такая ситуация, и не надо через нее проходить, чтобы быть к ней готовым.
– А когда вы должны продать квартиру? – спросила Анна Петровна.
– Скоро, думаю, после девятого мая. Мы же тоже понимаем, что не надо перед праздником его нервировать.
– Но… Олег Петрович… Может… Немного… Вы могли бы подождать и потом… Понимаете?.. Чтобы его не мучить.
Олег не ожидал, что разговор примет такой откровенный оборот. Он сказал:
– Я надеюсь, дед еще долго проживет.
Это было смешно: как человек в таком возрасте может прожить долго? Она прошептала:
– Простите меня, пожалуйста, я правда не в свое дело вмешиваюсь… Но…Он же просто не сможет в другом месте. А в этой квартире столько лет прожито с супругой…
Стало очень тихо, хотя и до этого все сидели молча. Просто Паша перестал звенеть ложкой.
– Паша, – ласково сказала Лена, – отведи Антошу поиграть.
– Спасибо, – Паша взял брата под мышку и ушел. Лена собрала чашки и тоже ушла на кухню. Непонятно было, что такого Анна Петровна сказала, что они все повскакали. Олег походил по комнате, взял стул, подсел ближе.
– Это он вам сказал? – спросил он.
– Что?
– То, что всю жизнь… прожил с супругой…
– Конечно.
– Ясно… Я думал, у него это прошло…
Что хоть за загадки, говори нормально!
– Что прошло, Олег Петрович?
– Анна Петровна, вы добрый человек, хотите помочь, мне неудобно даже… Но, я вижу, надо вас в курс ввести… Что он вам еще про супругу рассказывал?
Нужно было держать ухо востро.
– Ничего такого… Что воевали вместе, что прожили долго и дружно, что она скончалась…
– Когда?
– Шестнадцатого июля…
– Какого года, Анна Петровна?
– Я не спрашивала. Он сказал: «Шестнадцатого июля»… Получается, прошлого года?
Олег снова стал ходить по комнате. Невежливо вообще так поступать, театр устраивать. Если есть что сказать – говори!
Он достал с полки фотоальбом.
– Сорок четвертого года, Анна Петровна… Вот, смотрите…
Из-под картонных страниц посыпались мелкие, «неформатные» карточки и пожелтевшие тетрадные листочки, наверное, письма.
– Вот, смотрите, фотографии… Свидетельство о смерти… Отцу год было, когда ее в госпитале убило при бомбежке. Дед его один вырастил и не женился потом никогда…
Анна Петровна взяла в руки точно такую же фотографию, с какой стирала пыль в квартире Старика: молодая красивая девушка в погонах стояла у кирпичной стены и улыбалась. Только это карточка была как вчера напечатанная, потому что пролежала все годы в альбоме и не видела солнечного света.
– Вы простите, ради бога, – сказал Олег, – но дед то нормальный, то, как говорится, «находит». Мы поэтому и хотим его поскорее к себе перевезти. Раньше я просто заезжал каждый день, а теперь вижу, что одного его оставлять нельзя… Нам доктор говорил, такое бывает. Когда человеку кажется, что он всю жизнь по-другому прожил… Заберу после праздников…
Анна Петровна встала, но не успела сделать шаг, как в дверь влетел Антошка, обнял ее за коленки и уткнулся мордочкой в юбку.
– Давно ему это стало казаться?
– Не помню… С лета… Может быть, с июля.
– Какого года?
– Этого года, – ответил Олег.
Глава вторая
1
Восьмого мая Старик встал рано и долго приводил себя в порядок: брился, причесывался, потом надел костюм и вышел на улицу. Впервые за двадцать лет (тогда была свадьба внука) он купил цветы: не три гвоздики и даже не пять, а букет дорогих чайных роз с длинными черенками.