Она еще надеялась, что он появится или позвонит, но с каждым днем надежды таяли. В конце концов у Катарины оставался только один выход: рожать и воспитывать ребенка одной – аборты в Чехословакии в то время были запрещены. Да и ей самой не очень хотелось прерывать беременность. После расставания с Виталием девушка, оставшаяся без родителей, чувствовала себя такой одинокой. Она надеялась, что ребенок скрасит ее существование.

И когда родился сын, Катарина была счастлива. Только рассказать ему правду об отце не могла. Решилась на это только перед смертью.

– Теперь вы понимаете, как все получилось? – тяжело вздохнул Карел, закончив свой рассказ. – Они поругались по глупости, а потом не смогли объясниться. Поэтому я вырос без отца.

«Да уж, точно по глупости, – подумала Лариса. – Такие люди, как Соловьев, при всей своей основательности и серьезности иногда допускают роковые ошибки. Правда, здесь, конечно, и мать Карела виновата… А вот парень пострадал ни за что. Конечно, и Катарина лишилась любимого человека, да и Виталий не зря почти двадцать лет так и не решился ни с кем связать свою судьбу. Все это неспроста».

– Грустно все, – кивнула Лариса. – А кончина твоего отца еще печальнее. Только вот причина убийства по-прежнему остается тайной… Карел, скажи, а откуда у тебя такая фамилия? Это ведь не фамилия матери.

Карел улыбнулся:

– Мама дала мне фамилию своего деда. Она ей показалась интереснее собственной. А я сперва думал, что это фамилия моего исчезнувшего отца. Потом уж мать все объяснила.

– С этим понятно. А скажи, Карел, в России ты тоже никому не сказал, что уезжаешь?

– Нет. Кроме Артема, конечно. Когда он мне сообщил, что его мать с моим отцом собираются сюда, я сразу засобирался – времени оставалось мало до отъезда. А в команде никому говорить не стал, конечно. Да если бы не случилось все это с отцом, поехал бы назад. Ну, как-нибудь там объяснил бы пропуск одной игры. Ну, оштрафовали бы меня, ничего страшного. Уверен, что продолжал бы играть.

– А теперь, значит, не вернешься?

– Теперь нет, – коротко и категорично ответил Карел.

– А кроме Артема, ты никому не говорил, что Виталий Владиславович – твой отец? В России или здесь?

– Нет, никому. Даже здесь никому – ни друзьям, ни родственникам.

– А может быть, мама твоя при жизни кому-то об этом рассказывала?

Карел задумался.

– Не знаю. Но думаю, что тоже – нет. Она не любила об этом говорить.

– И что же ты теперь намерен делать? Как жить дальше?

Карел вздохнул.

– Не знаю, – с тоской произнес он, глядя потухшим взглядом в стену. – Я же не предполагал, что с отцом так получится… Не знаю, что дальше делать.

– Ну знаешь ли, – решительно сказала Лариса, глядя на вконец потерянного парня. – У тебя вообще-то здесь есть еще родственники. Родной дядя, кстати, очень добродушный человек. В отличие, может, от твоего отца. Поэтому тебе стоило бы наладить с ним отношения. Да ведь я остановилась у него, давай-ка собирайся и поехали вместе.

Лариса посмотрела на сидевшего молча в углу следователя, который никак не выдавал своего отношения к происходящему.

– Я думаю, что у полиции нет больше вопросов и претензий к пану Немецу? – обратилась к нему Лариса.

– Пока нет. Может быть, мы и вызовем его для документального подтверждения показаний, но это не так срочно. Так что можете ехать. А мне пора домой, – посмотрел он на часы. – Рабочий день закончился.

Через пять минут Карел был готов, и все трое вышли из дома. А через час Лариса с Карелом уже стояли на пороге дома Алексея Соловьева.

– Принимайте, это ваш племянник, – с ходу заявила Лариса, представляя Карела.

– Вот как? – вроде бы не очень удивился Алексей. – Ну… проходите.

История, которую Карел рассказал в этот день второй раз, явно озадачила и тронула Алексея и его жену. Алексей вслух сокрушался по поводу того, как глупо все получилось. И жалел брата, у которого, по его мнению, жизнь не сложилась, – пожить нормально он так и не успел.

Сокрушался и даже укорял Карела в нерешительности, что тот так долго не мог открыться отцу. На что Карел ответил, что был один момент, когда он был почти готов все рассказать. Как-то после тренировки он подошел к Соловьеву и попросил его объяснить какие-то тонкости в методике тренировок. Виталий с увлечением начал ему рассказывать, потом пустился в рассказы о своей молодости, о том, как он в свое время упустил возможность сделать спортивную карьеру, говорил, что Карел молодец, а он сам хотя футболом и не очень интересуется, но знает о его успехах. Словом, еще бы минута, и он… Но тут в дверь вошла женщина, как потом выяснилось, это была Алевтина Байбакова, и раздраженно спросила у отца, почему он тянет время, ведь они договаривались куда-то вместе идти. Отец тут же свернул разговор, и Карелу ничего не оставалось, как перенести объяснение на другое время. Но оно так и не пришло, постоянно что-то мешало. Или ему казалось, что мешает. А теперь уже ничего поправить нельзя.

Алексей внимательно выслушал парня, с пониманием кивнул.

– Но я думаю, что если бы успел ему сказать, то, возможно, и не случилось бы этой… трагедии, – со вздохом заключил Карел.

Алексей ободряюще похлопал его по плечу.

– Ладно, не надо больше о грустном. Давай-ка лучше подумаем, как дальше жить. Ты сам-то что собираешься делать?

– Пойду попрошусь в какой-нибудь клуб, с немцами свяжусь, – проговорил Карел. – Может, не забыли про меня?

– Да, как раз и фамилия у тебя подходящая, – улыбнулся Алексей.