Шрифт:
– Как ты думаешь, мы останемся в живых? – тихо спросила девушка. – После завершения их опыта?
– Конечно! – ни секунды не колеблясь, ответил Бэк, хотя сам в это не верил. Трудно сказать, что произойдёт в результате эксперимента. Выйдет ли из аппарата жуткий монстр с четырьмя руками и ногами или гермафродит с непомерно большой головой, вмещающей два мозга, а может, итогом эксперимента будет ужасная смерть подопытных… В любом случае, им не жить. Их личности исчезнут, а что такое смерть, как не исчезновение личности?
Дау скосил глаза на дверь и заметил, что стражники покинули помещение, и лишь один остался у входа. Опершись спиной на стену, он сидел на полу и со скуки, кажется, начал дремать.
Бэк не жалел ни о чём. При его образе жизни смерть ему грозила чуть ли не ежедневно, просто она могла явиться в более привычном виде – нож в драке или бластер в бою, катастрофа корабля или случайный метеорит, возникший на пути в момент выхода из гиперпространства… Смерть мгновенная, если повезёт, мучительная – если нет. Но такую смерть, как эта, он даже представить не мог, она была непостижима и оттого вдвойне страшна.
Вдруг ему показалось, что у входа произошло какое-то движение. Бэк поднял голову так высоко, как позволяла крышка саркофага, и увидел, что у входа появилась неясная фигура в обычном монашеском балахоне. Фигура безмолвно занесла над дремлющим стражником какой-то предмет и ударила его по голове изо всех сил. Стражник беззвучно повалился на бок. Капюшон упал с головы пришельца и в тусклом свете кельи, точно костёр, вспыхнули рыжие волосы. * * * Я не участвовал в поисках мозга Тристана – был занят. Требовалось подготовить тело: извлечь его из саркофага, поднять температуру, запустить жизненные функции, отключить систему стазиса… Дел хватало. Патрик позже рассказывал, что когда шлюпка приблизилась к цели, мозг Тристана начал мерцать, привлекая внимание. Должно быть, существа, к которым он принадлежал, не были столь уж беззащитны, тем более, при такой продолжительности жизни и умении читать мысли. Патрик неохотно рассказывал об этом, и я догадывался почему. Мой друг тогда не мог стопроцентно доверять существу, которое умело читать его мысли, будучи закрытым для обратного чтения. Думаю, сам Тристан понимал это. К тому же тот факт, что Оракул помогал Вилли, не добавлял доверия. Но, повторяю, я при этом не присутствовал. У меня тогда нашлось немало дел. На моё счастье, я часто проводил операцию подключения мозга биомата, когда пытался восстановить его, набил, что называется, руку, к тому же нейрошлем Генриха – настоящее чудо! – очень помог мне. И всё же я едва успел. Я как раз подключил последние контакты и снял шлем, когда зашипела дверь шлюза, и в клубах пара в каюту вошёл Патрик. Он осторожно держал на вытянутых руках мозг Тристана. Инопланетянин выглядел довольно неказисто. Небольшой шар, похожий издали на тропический фрукт, весь в бугорках, наростах и вмятинах. Не верилось, что этот странный предмет обладает древнейшим могучим интеллектом. Я даже усомнился и спросил у Патрика:– Это он? Точно?
– Он самый, – кивнул О'Доннел. – Не сомневайся.
'Не всё то золото, что блестит. Такая, кажется, у вас пословица?' – прозвучало у меня в голове.
'Извини, – подумал я. – Моё воображение оказалось слишком буйным…' 'Не за что извиняться… – сказал Тристан. – Ты готов?' 'Вполне, – ответил я. – Приступим? Тело готово. Ты мне поможешь?' 'Да, конечно… Начнём. Ты просто выполняй мои инструкции', – ответил Тристан.– А где Шольц? – спросил я, водружая на голову шлем.
– Он решил посмотреть излучатель, можно ли его починить, – голос Патрика прозвучал глухо – шлем неплохо защищал от посторонних звуков. Когда занят тонкой работой, нужно, чтобы внешний мир поменьше беспокоил тебя.
Внутренний голос Тристана спокойно звучал у меня в голове, я, не торопясь, исполнял его инструкции, дело продвигалось, но всё же я изрядно нервничал. Внезапно в голове у меня зазвучала тихая успокаивающая мелодия.
'Слушай', – сказал Тристан. Я стал внимательно следить за незатейливыми переливами музыки. Отрешённое спокойствие снизошло на меня, я заработал быстрее, перестал промахиваться и внутренне расслабился. Словно сквозь мягкую вату до меня донёсся голос Шольца:– Уже начали?
– Ага, – ответил Пат. – Не будем мешать. Дело серьёзное…
Дело, действительно, было очень серьёзным. Срастить тело искусственного человека с мозгом таинственного пришельца из неведомых глубин Вселенной – кому это удавалось? Полагаю, что я был первопроходцем в такой операции, но в тот момент я не думал об этом. Я вообще не думал ни о чём, просто спокойно и неторопливо под ненавязчивую мелодию сращивал нейроконтакты биомата с теми нервными окончаниями, что предлагал мне Тристан.
Время остановилось, я терпеливо соединял нервы один за другим, и продолжалось это долго, несколько часов. Потом это сказал мне Патрик, а Шольц подтвердил, но для меня эти часы пролетели незаметно. Помню, я изрядно удивился, когда в голове у меня прозвучало:
'Всё…Спасибо, Серж'. Я разогнул усталую спину и стянул шлем с головы.– Как излучатель? – поинтересовался я у Шольца.
– Ремонту не подлежит, – тоскливо сообщил он. – Осталась одна надежда – Тристан.
Утерев пот со лба, я взглянул на свою работу – биомат не шевелился. Я уже забеспокоился, что допустил ошибку, когда Тристан открыл глаза и, оглядев нас, хрипло произнёс:
– Здравствуй, Серж. Здравствуй, Патрик. Здравствуй, Генрих. Я рад вас видеть этими глазами.
* * * Первое время после того, как согласилась принять постриг, я находилась в ожидании. Мне казалось, что вот сейчас занавес на входе отодвинется рывком и в келье появится Серёжка, но день проползал за днём, а мужа всё не было. Я понимала, что найти меня не так просто, но мысль, о том, что Серёжки может, уже нет в живых, хоть и приходила мне в голову, но воли не получала. Однако, несмотря на подобное суровое обращение, мрачные мысли всё чаще посещали меня. Я уже готова была впасть в отчаяние и проводила день за днём, как в бреду, теряя надежду, словно кровь, вытекающую из раны, когда незнакомый мужчина произнёс фразу, слаще которой в мире не было: