— Может, должность учредить с жалованием?
– поинтересовался король.
– Надо же чем-то отдавать карточные долги, которые вы тут наделали по моей вине.

— Я? Долги?
– возмутился Кристиан.
– Если ваш капитан не перестанет играть, то этот флагман станет моим.

— Что, интересно, вы будете с ним делать? Рыбу ловить?
– отвечал Виктор.

Николь, недоумевая, смотрела на них, гадая, когда они вспомнят о ней.

— Зачем же, я не рыбак, - граф не сводил пристального взгляда с соперника.
– Не король, конечно, но...

— Конечно, - кивнул Виктор, выдерживая его взгляд.

— Но, не всем быть королями, - Кристиан сложил руки на груди, сел обратно, глядя на него снизу вверх.
– Слава богам, меня эта участь не постигла.

— Богов должны благодарить ваши несостоявшиеся подданные, - отвечал король.
– Вы их могли с легкостью в карты проиграть.

— Если вы так уверены в моей неспособности выиграть, можете убедиться на своем опыте, - граф бросил колоду на бочку.

— Предлагаете мне играть с вами?
– удивленно вскинув брови, переспросил Виктор.

— Если это не заденет вашего достоинства? Но если боитесь проиграть, я не настаиваю, - добавил Кристиан, наигранно улыбаясь.

— Считаете, я так наивен, чтоб поддаться на ваши провокации?
– поинтересовался Виктор.

— Я не знаю, возможно, - граф поднялся.
– Сколько вам там лет, вы говорили? Восемнадцать?

— Достаточно, чтоб память меня не подводила, как вас, - ответил король, не отступая.

— Если бы я мог удержать в памяти все имена и возраст детей, которых встречаю по жизни, - Кристиан подошел вплотную, умудряясь смотреть на собеседника сверху, несмотря на незначительную разницу в их росте.

— Главное, чтоб вы помнили имена своих, - Виктор заметил мелькнувший в глазах соперника гнев. Но граф держал себя в руках.

— Ваше Величество, граф, - к ним подошел Гордон. Он видел, что мужчины стоят слишком близко и говорят слишком тихо, чтоб счесть это простой беседой на отвлеченные темы.

— Князь, - Виктор отступил.

— Ну что? Решили, как убить Врага?
– спросил у друга Кристиан.

Оба мужчины поняли, что Николь уже давно нет рядом, но не подали вида, одарив друг друга презрительным взглядом.

Холоу.

Четвертый весенний месяц.

Во дворце все уже знали о том, что страна официально вступила в войну на стороне Вандершира. Часть войск была оставлена для охраны столицы, поскольку Эрик до конца никогда не доверял союзнику.

Виктория получила письмо от мужа вместе с остальными распоряжениями и сообщениями короля. Конечно, Эрик проверил его, чтоб сын не выболтал лишнего, поэтому послание было сухим и сдержанным. Виктория вздохнула, прочитав его и, сложив в несколько раз, спрятала за манжету.

— Плохие новости?
– спросила Эвлин, заметив ее печальный взгляд.

— Нет, все хорошо, - принцесса улыбнулась девушке.

Дети играли у камина новыми игрушками, купленными доброй госпожой. Бенедикт и Вероника что-то увлеченно читали, сидя у окна.

— Откуда вы взяли книгу?
– спросила Виктория.

— В комнате, в башне, - ответила девочка, оторвавшись от чтения.

— В башне?
– принцесса жестом попросила показать ее. Бенедикт поднял тяжелый том и приблизился.

— Вы знаете, что в Холоу не печатают книг уже почти сто лет?
– сказала принцесса, взглянув на плотный переплет из черной кожи.
– Это, должно быть, старая книга, принадлежавшая кому-то из древних королей.

— Это история войн Холоу, - ответил Бенедикт.
– Мы только начали.

— Тут история о белом городе и первой войне, - добавила Вероника.

Принцесса перелистала несколько пожелтевших хрупких листов и прочла заглавие первой истории "Перерождение Лоакинора".

— Единый Бог, откуда тут эта книга?
– прошептала она.
– Если кто-нибудь из прислуги увидит ее, если архиепископ увидит...

Она побледнела и выпустила книгу из рук. Бенедикт закрыл ее и спрятал в сумку, перекинутую через плечо.

— Никто не увидит, не бойтесь, - он взял девушку за руку и улыбнулся.
– Не бойтесь архиепископа. Он не тронет нас.

— Он ужасный человек, - Виктория немного успокоилась, попав под влияние Бенедикта.
– Я знаю о нем такие вещи.

— Никто из присутствующих не скажет о книге, - Бенедикт оглядел всех.

Эвлин улыбнулась, кивнув. Дети даже не заметили, что идет оживленный разговор. Куклы интересовали их куда больше.