Кем, кстати, работаю и как?

Непредвзятый анализ массива данных показал: работа несложная. Разбрасывай заявки по субподрядчикам, да отслеживай поставки. Типичный «менеджмент». Учитывая, как трудился истинный Максик – синекура, ибо пахать на износ он не рвался, да и трудовую дисциплину соблюдал через пень-колоду. Почему не уволили? Незлобивого, мягкого и, прямо говоря, слабовольного характера мало. Нет такой профессии – «хороший парень».

Ответ заключается в особом отношении сэра Кроймана к сыну «настоящего друга и достойного человека». Практически, цитата. Ну да, на шалости Максика в корпорации смотрят сквозь пальцы, что для меня явная удача – не вылечу с работы по выходу из больницы. Разве что Петрович, начальник подгруппы на ковер вызовет. Что с него взять – бывший военный…

Уцепившись за уничижительный оттенок отзыва в памяти, раскручиваю очередную ниточку воспоминаний.

После череды жестоких войн, прокатившихся по всей Евразии, Лигой Наций принято решение о сокращении армий славяно-русских народов и введении миротворческого контингента.

Пресса и телевидение наперебой славили благородных и цивилизованных миротворцев и поливали грязью бывших военных бывших же собственных вооруженных сил. На той неделе, кстати, отличный блокбастер об этих событиях показывали по Ти-Ви. Там майор Кроми проник в подпольный центр разработки бактериологического оружия Сибирской республики и…

Стоп. Чем-то очень знакомым потянуло от всплывшей информации. На каком языке общаются миротворцы?

Английском.

Кто бессменно председательствует в Лиге Наций?

Англичане.

Кому принадлежат все крупные корпорации на русской земле?

Пометавшись по полкам памяти, делаю вывод: подданным британской королевы. Единственной коронованной особе на Земле, потому что… потому что других царей и императоров не осталось. Уничтожили революционеры, эти кровожадные звери в человеческом обличьи. И только благодаря помощи Антанты после десятка лет жестокой гражданской войны удалось на время вернуть мир на земли бывшей Российской Империи, а затем кое-как помирить ее осколки.

М-да…

Кто у нас еще в кровожадных зверях числится? Монархисты и дворяне вообще?

Почему я не удивлен?

Попытавшись глубже вникнуть в суть вопроса, вскоре оставил это бесполезное занятие. Тут предшественник черпал знания из желтой бульварной прессы и художественных фильмов. Местный "Голливуд" рулит, что и следовало ожидать. Точнее, его не так далеко расположенный филиал – «Крымленд», где снимают блокбастеры в расчете на русскоговорящую аудиторию. Ездил туда Максимка, интересная оказалась экскурсия. К слову, Крым этого мира представляет собой «свободную экономическую зону», офшор.

Кто по факту в ней правит, в уточнении не нуждается – все вывески на двух языках, английском и русском. Английские названия сверху. Впрочем, подобное стало популярно и в Югороссии.

Ладно, в этом разберусь. Что, собственно говоря, с языком, кроме понятного обилия заимствований? То же, что и у нас, только Парламентом упразднена буква «ё», да безграмотность не считается большим пороком. Прекрасно.

То ли шастать по чужой памяти устал, то ли начали сказываться принятые перед и после еды лекарства – потянуло в сон.

Напоследок задался еще одним бытовым вопросом – как с оплатой медицинских услуг в этом царстве капитализма? Ага, мою страховку обеспечивает фирма, поэтому медицинская помощь проходит по разряду «вери гуд». Не может не радовать…

***

…куда ни брось взгляд – бескрайнее, слабо освещенное поле. Из сероватой, словно схваченной первым заморозком земли торчит пожелтевшая стерня, кое-где светлеют ниточки поздней паутины. Не холодно, но чувствуется – осень, увядание. И по белесому, темнеющему небу понятно – смеркается, наступает вечер.

Вечер… Возникшее в сознании слово почему-то несет пугающее, вызывающее озноб чувство. Боюсь приближающейся ночи? Стараясь справиться с собой, смотрю вверх, туда, где еще светло. Взгляд цепляется за странное пятно в небе. Более сочный, насыщенный голубизной, да и ярче освещенный неправильной, рваной формы кусочек, словно дыра, ведущая… Куда?

Внезапно потянуло холодом. Не ветром, а… даже определение подобрать сложно. Просто холодом, еще и отдающим замороженной дохлятиной. Словно гигантское полупрозрачное крыло прошло по небу, сделав его темнее и стерев радующее взгляд пятнышко. А затем я ощутил шарящий по полю внимательный, полный черноты взгляд. Попробовал тронуться с места – и не смог. Надо бежать! Но как это сделать бесформенному, налитому жиром пузырю с коротенькими бессильными ножками? А несущий смертную угрозу взгляд все ближе, и одновременно земля под ногами превращается в сложные геометрические фигуры, своеобразные пазлы, плотно состыкованные друг с другом. Не уйти…

Вынырнув из кошмара в уютную палату, перевожу дыхание, чувствуя, как подсыхает выступившая испарина. Лежу, кстати, уже на боку, в плотно занавесившие окно шторы ударяют лучи вечернего солнца. На боку… Неужто сам повернулся?

В дверь заглядывает Оленька:

– Проснулись, сэр? Как у вас дела?

С некоторым усилием, но самостоятельно перекатываюсь на спину:

– Вроде неплохо, леди.

– Живот не беспокоит?

В ненасытной утробе тут же назойливо засосало: «Жрать!» Вот уж фиг! Пост облагораживает мысли и стройнит фигуру.