– Ну-с, батенька, как самочувствие?

– Можно сказать, что неплохо, сэр.

– Сейчас посмотрим…

С некоторым трудом промяв живот, ознакомившись с показаниями аппаратуры и результатами анализов, мужчина удовлетворенно кивает:

– Что же, разделяю ваш оптимизм, молодой человек. Кризис с нашей помощью вы преодолели успешно.

– А что со мной было, доктор?

– Не помните? Отравление, батенька. Банальное пищевое отравление.

Голос врача обретает сочувствующий и одновременно журящий оттенок:

– Разве так можно, молодой человек? Понимаю, что у вас был повод для праздника и некоторого чревоугодия, но надо же смотреть на сроки годности продуктов. А уж оставлять скоропортящееся в тепле на обеденном столе… Вам очень повезло, что карета «Скорой помощи» добралась быстро и медицинской бригаде не пришлось долго ожидать околоточного, чтобы вскрыть дверь. Буквально еще полчаса промедления – и вы стали бы клиентом совсем другого заведения, гораздо более скорбного, чем наше.

Виновато кивая с выражением чистосердечного раскаяния на лице, пытаюсь в уме найти ответ на вопрос: «Кто такой околоточный?» Похоже, аналог нашего участкового.

– Послушайтесь совета пожилого, повидавшего жизнь и смерть врача – поберегите свое здоровье, молодой человек. Не рискуйте понапрасну и старайтесь соблюдать меру. Договорились, Максим Александрович?

Максим Александрович?.. А, это же я!

Согласно киваю:

– Договорились, уважаемый доктор.

– Вот и замечательно. Так-с, дело к обеду, как у вас с аппетитом?

Упоминание об обеде немедленно вызвало активное слюноотделение. Если верить ощущениям – готов сожрать запеченого слона. Ну, уж нет!

– Аппетит хороший, сэр. Чего-нибудь диетического я бы скушал.

Мощно сглатываю и скромно заканчиваю фразу:

– Немного.

Обеденное меню обсуждал уже с сестрой милосердия. Ольга Дмитриевна, похоже, поражалась степени покорности столь несговорчиво себя поначалу проявившего пациента. По мне же, естественно, ограничения в еде воспринимались только положительно, несмотря на возмущенные требования брюха, подкрепляемые постоянно всплывающими в памяти чревоугодными воспоминаниями предшественника.

Кстати, отличная иллюстрация к тому, что подчерпнул из Вед о связи духовного и телесного. Наглядный конфликт души и тела.

Только душа посильнее будет, поросеночек. Выйдем из больницы – я тебе армию устрою. Готовься!

Итог: нежирный куриный бульон, рассыпчатая, ароматная гречневая каша на воде, что-то овощное протертое, заправленное капелькой подсолнечного масла и бокал однопроцентного кефира.

Что, мало? Нельзя быть таким жадным. Уж так и быть – три капсулы мультивитаминов с минералами, суточная норма для нормального человека. Слово «нормального» мысленно подчеркнуто два раза для пущей доходчивости.

Какая бы ни облегченная была трапеза, но после нее пробил пот, и навалилась слабость.

Сложив судки и забрав специальный кроватный столик, девушка покидает палату, отдав наказ обязательно поспать.

Это можно, но сначала требуется подумать.

Как и следовало ожидать, раздумья обратились к столь внезапно оборванной жизни. Пусть и изрядно доставшей в последние три месяца, но…

Повздыхав, потравив душу воспоминаниями, стараюсь перевести ход мыслей. Интересно, что я там натворил своим вмешательством в прошлое? Вообще снес реальность? Нет, вряд ли. Скорее всего, вырезал из нее «свою» линию. Почему тогда просто не умер, не отправился в очередную реинкарнацию? Был бы сейчас розовеньким младенцем на руках юной мамы, оставшись в родном мире. Стоп. А почему я считаю тот мир родным, а этот чужим? Разве меняющей тела, как перчатки, душе не все равно?

Старательно анализирую ощущения, и понимаю – нет, не все равно. Чем-то подспудным, мистическим окружающее воспринимается как чужеродное, «не свое».

Что по этому поводу вещали товарищи ведические классики? Рассказы о «верхних» и «нижних» мирах присутствовали, как и о «веере» миров, кстати, но как-то все общими словами. Надо будет после выписки порыться в местном Интернете, который называется так же, как и наш, к слову.

А как здесь обстоят дела с религией? Я кто? Протестант?!. Меня что, в детстве вниз головой роняли?

Пласт ставших своими воспоминаний открывает истину. Все очень просто: чтобы достичь любой мало-мальски серьезной должности в престижных корпорациях, необходимо принадлежать душой и телом англиканской церкви.

Вот покойные родители и крестили малютку Максима… Покойные?

Александр Всеволодович и Элеонора Карловна Михеевы. Отец являлся крупным заводчиком в Уральской республике. Накануне войны со Среднерусской конфедерацией успешно продал бизнес и перебрался на постоянное жительство в спокойную Югороссию, вложившись в нефть. Помог деловой партнер, топ-менеджер и держатель пакета акций Би-Пи Эдуард Львович Кройман, мой нынешний шеф, кстати. То есть, начальник подгруппы другой человек, но руководит несколькими отделами корпорации именно Кройман. Родители успели приобрести мне однокомнатную квартиру, устроить на хорошую работу к благодетелю, а затем произошла та самая автокатастрофа. И вот уже десять лет я благополучно работаю…