Демобилизованный парень снова танцевал со своей невестой, снова шум и гам возникли у входа, но на этот раз события разворачивались иначе. Ссора перешла в драку. Гришка Ножевой схватился со своим противником, рычал, матерился.

Адам Адамыч так и прилип к загородке, окружающей площадку. Баба стояла рядом, тряслась от страха. Взглянула на старичка:

— Милицию, што ль, покликать?

— Позови, — ответил Адам Адамыч, не в силах оторвать взгляда от того, что происходило перед его глазами, — он ждал.

Спотыкаясь, баба метнулась куда-то в сторону, запричитала. Люди сгрудились вокруг дерущихся. Становилось ясно, что хулигану не справиться с противником, в руке Гришки неожиданно сверкнул нож, и в тот же миг бригадмилец упал навзничь и затих. Гневный крик раздался над парком и много рук протянулось к убийце. Гришка поднял окровавленный нож:

— Не подходи, убью!

На танцплощадке творилась невообразимая суматоха, многие в страхе разбегались, но группа парней плотным кольцом окружила преступника. У входа опять зашумели — подоспела милиция. Неожиданно погас свет, стало абсолютно темно. Ножевой почувствовал, как кто-то с силой выхватил его из смертельного круга, незнакомый голос шепотом скомандовал:

— За мной, быстро, или ты погиб!

Не разобравшись, Гришка взмахнул ножом, но тащивший его куда-то незнакомец с такой силой сжал руку, что нож выпал.

— Дурак, говорю, спасайся, — шепнул неизвестный. — За мной!

Выбежали на проселочную дорогу. На обочине с погашенными фарами стояла «Волга». Бежавший рядом человек рывком открыл дверку:

— Садись, скорее!

Ножевой повиновался. Машина рванулась вперед и помчалась по направлению к шоссе.

— А-а… сволочи, купили, выдать хотите! — заметался Гришка Ножевой.

— Молчи, щенок! — тихо сказал неожиданный спаситель.

Он сказал это таким тоном, что Гришка мигом притих; по своему тюремному «опыту» он слишком хорошо знал, кто мог говорить вот так, с безграничным презрением: тот, для кого убить так же легко, как прикурить папиросу. Он умолк.

Автомобиль остановился на лесной дороге. Вышли. Рядом виднелась дача за высоким забором, среди сосен с одной стороны и густого подлеска — с другой. Адам Адамыч открыл калитку, и они вошли во двор.

— Здесь будешь жить пока, — сказал Адам Адамыч. — Помни, без меня погиб бы.

— Знаю.

— То-то… Ты все понял? — он остановился, устремив жестокие глаза на Ножевого.

— Да, — робея, ответил тот.

— Мое слово для тебя отныне закон.

— Знаю.

Гришка действительно знал, что попадись он за совершенное им сегодня преступление, — не отвертеться. Жив ли бригадмил?.. Если нет — расстрел обеспечен.

Так бандит Ножевой стал ближайшим подручным старого волка. Теперь было с кем идти по заданию Патрика Смита.

Времени, дорогого времени, ушло уже много, а конца операции по поимке Смита и его пособников пока не было видно.

Соколов, с помощью Ани, не оставившей прежней работы и на новом предприятии, внимательно изучал историю изобретения Шаврова на заводе «Красный Октябрь» — он должен был знать все, что относилось к броневой стали. У него не выходила из головы мысль: «Все меры к обнаружению Яльмара Крафта — пана Юлиана и Крысюка приняты, однако результатов пока не дали. А что если им удастся переправить за границу копии с украденной из сейфа Брянцева справки?» Эта мысль была невыносима. К тому же не так давно было получено сообщение от Мухина: «дядя Сеня» зашевелился, послал в разведцентр шифровку. Специалисты в Комитете много бились, а потом решительно заявили, что расшифровывать эту абракадабру значит зря тратить время — в ней нет никакого смысла; очевидно, разведцентру важен не смысл шифровки, а самый факт получения. И действительно, Кныш быстро получил ответ на переданную им радиограмму, но ответ тот был адресован не пану Юлиану, а непосредственно ему: приказывалось надежно припрятать рацию и остальное снаряжение, срочно отправиться в Ростов. В день и час, точно определенные в радиоприказе разведцентра, в буфете ростовского вокзала к нему подойдет человек из управления разведки. Пароль — носовой платок с золотой стрелой на синем фоне. В распоряжение этого человека он, Мухин, и поступает. Кто придет к нему в Ростове? Какое задание разведки Кныш получит? Имеет ли все это отношение к операции по броневой стали? Пока об этом можно было только гадать. Однако одно уже ясно — готовится новая шпионско-диверсионная затея. Была в этой истории и другая огромной важности сторона: Яльмар Крафт уже не нуждался в Мухине как в радисте и рвал с ним даже ту призрачную связь, какую вынужден был поддерживать до сих пор, а это могло означать, что он готов покинуть место, где прятался довольно долгое время. Рано или поздно это и должно было случиться, не для того же была разыграна сложная драма с кровью и переодеванием, с засылкой агентуры из-за океана, чтобы, овладев в конце концов материалами по броневой стали, сидеть с ними на «Красном Октябре», тем более что и Шаврова там уже не было.

Полковник хорошо понимал, что борьба с иностранной разведкой по проводимой Смитом шпионской операции вступает в иную фазу; теперь необходимо было срочно поймать и обезвредить ее агентов, о которых кое-что уже было известно. Но никому не было ведомо, где и под какой маской, выдавая себя за советских людей, они прячутся, и какие еще варианты операции попытаются осуществить.

В самый последний момент, когда полковник Соколов уже собирался идти с докладом к Тарханову, зазвонил телефон — на проводе Черноморск. Выслушав сообщение майора Русакова, полковник с облегчением произнес:

— Наконец-то!

Теперь можно было отправляться к начальнику управления. Соколов собрал в папку бумаги и плотно закрыл за собой дверь.

Недели за две до этого в Черноморске появился средних лет щеголеватый мужчина с импортным чемоданом в руке.

Ласково плескались о берег морские волны, над нагретым асфальтом струился раскаленный воздух, у входа на городской пляж цвели белые юкки. Прибывший немножко потолкался у вокзала — он был «дикий» и искал комнату, в которой мог бы поселиться за сходную плату. Он не хотел забираться далеко от моря, в горы, и, усевшись в такси, направился к центру города. Здесь он рассчитался с шофером и не спеша направился в сторону моря. Импортный чемоданчик ослепительно сверкал лаком, человек — улыбкой, приготовленной на всякий случай. Он шел, не останавливаясь, лишь время от времени присматриваясь к эмалевым табличкам на углу улиц да номерам домов. Ни в один из этих домов не зашел. Таким образом добрался до чудесного зеленого уголка в двух шагах от городского пляжа, по соседству с прекрасной многоэтажной гостиницей в обрамлении пальм, довольно уверенно свернул в один из заросших виноградом двориков. На скамейке сидели парень и девушка, занятые каким-то важным разговором.