С интервьюером удалось покончить и заскочить в лифт до появления следующего.

Наконец могу позвонить.

— Наталия, как ты там, Наталия? К сожалению, не вышло вчера вернуться. Но сейчас срочным образом мчусь. Надо начинать поиски. Ее вещи стоят у меня в квартире…

— Так это Мирей принадлежит чемодан зеленый? Я решила, что твой.

— Мой я увез с собой. Как нетрудно догадаться. Извини, я просто нервничаю. На связь Мирей так и не вышла. В Париже не появилась. Сегодня идет пятый день. А у тебя что слышно?

— Да я тоже нервничаю. Люба постоянно что-то странное рассказывает про Марко, про здоровье. А на мой материнский глаз, у него проблем нет. В то же время послушать Любу, температурит, кашляет, чихает. В общем, думаю услать их вдвоем в горы подальше от гриппа. И вообще. Пользуюсь моментом, Люба вроде соглашается с ним побыть.

До отправки на рейс, то есть до выезда из гостиницы, остается примерно два часа. Виктор как сноп ухает с полного роста в обморок.

Век ли он в этом сне провел, в забытьи, или час? Кто-то барабанит в дверь. Это к Виктору в номер ломится бой от господина Курца.

Срочнейшее письмо на факс отеля. Виктор подскочил — землетрясение?

Увы. Оно.

Пялится и перечитывает на бумаге нечто дичайшее, то без очков, то в очках.

И подпись рукой Мирей — под чем? Подписала этот бред? Но она же не понимает написанного!

Кто это писал? О чем все? Снится или это все наяву?

Показать Наталии? Ульриху?

Наталии — нет. Она не знает русского. Значит, не Наталии. Показать надо Ульриху. Перед Ульрихом не так совестно. Хотя все-таки совестно.

Ну, теперь все становится на свои места. Да, похитили, да. Я еще за обедом неотвязно… Похитили.

И именно чтобы заставить Виктора выдать какие-то несуществующие карты.

Нет, это все-таки бывает только в кино. Поищем нормальные объяснения.

А вдруг это Бэр Виктору устроил розыгрыш? Проверяет на юмор? За то, что Виктор завалил два десятка аппойнтментов, Бэр решил его проучить порядочно, а потом из агентства выгнать поганой метлой?

Ульрих ответил сразу, как будто сидел у аппарата. С места в карьер излагает нудным голосом то, что Вике известно. Проверка квартиры в Париже результатов не дала. Ортанс вылетает завтра утром во Франкфурт и позвонит Виктору. С болгарами встречаетесь завтра же, в пятницу, ты договорился?

— Ой, нет, у меня сорвалась сегодня с ними встреча.

— Ну, ты растяпа, Виктор! Быстро найди этих болгар и подтверди на завтра аппойнтмент. Она же едет специально. Сын Жильбера нашел общий язык с операторами «Оранжа». Телефон Мирей отключен, но два раза оживал и два раза подавал сигналы из итальянской сети. Один раз на твой домашний, другой раз на твой сотовый. И однажды отправлял сообщение, тоже тебе.

— А ты обдумывал, Ульрих, интерпретации и варианты?

— Ну да. Может быть так, что телефон в одном месте, а Мирей в другом. Мы с Мишелем Баланшем через внука его, диспетчера, получили возможность проверить списки пассажиров с воскресенья по вчера. Людовик простучал по компьютеру миланские рейсы. Мирей Робье была зачекинена в воскресенье в 17.10 из Линате на Париж-Орли. На рейс она не явилась. Но имела возможность, по логике, купить другой билет и лететь не через Милан. Могла двигаться другим способом, ну, не знаю, машиной или поездом.

— Понятно, Ульрих. Могла пешком. А самое экономичное объяснение — осталась в Италии. Что ты на это, интересно, ответишь?

— Что я отвечу? Думаешь — легко искать гипотезу? Я целый день добивался этой проверки списков! Знал бы ты, каких усилий все требует. Из-за прайвеси и антитерроризма в наше время информацию получить — как выиграть в лотерею. Скажи спасибо, что у Мишеля есть этот Людовик, хороший мальчик, на диспетчерской службе.

Виктор перебивает и пересказывает слова Доминги. В квартире в Милане сумка Мирей стоит где стояла, не унесена.

— А воры же все вскрывали? Сумку тоже? Открыли ее, разрезали?

— Вот именно что нет. Не сбили даже и замок. Но погоди. Дальше в лес, Ульрих, и дров значительно, значительно больше.

И Ульрих получает отчет о трех новых загадочных сигналах. Факс с картинкой-страшилкой. Звонок Мирей, просит какого-то ответа, на что — неведомо. Текстовой факс на кретинском языке, «я в опасности». Похоже, с подлинной подписью.

— Пришли мне оба листика, особенно второй, текстовой.

— Хорошо. Но лучше я прямо продиктую по телефону. Пишешь? Это все вдобавок на корявой латинице. Ну ведь правда бред? Подпись подлинная. Хотя, конечно, не исключен коллаж. Просто выглядит совершенно по-идиотски. Сказал бы, вроде как по-русски, но с какими-то южнославянизмами. С болгаризмами?