Ну разве можно было после всего этого сердиться на деда?... Он проснулся часа через два - с лёгкой головной болью: всё же, вчерашняя доза коньяка семидесяти-с-чем-то-летней выдержки не могла не вызвать последствий для его стариковского организма.

 - Ну что, вандал и варвар?
– с нарочитой суровостью спросил я деда, - выпил, значит, вчера с другом коллекционный коньяк, стоимость которого превышает стоимость нашей квартиры и дачи, вместе взятых - а теперь, значит, болеешь?...

 - Да ладно, тебе, Роман!
– дед решил делать вид, что не совсем понял, о чём речь, - голова болит, это правда... Может, сходишь, возьмёшь нам маленькую бутылочку армянского? Посидели бы, ты бы столичные новости рассказал... А тот, давешний коньячок - да, и вправду хороший был - только я сослепу названия его не разглядел... Шустовский, говоришь?... Тот самый?... Ну, ничего: ты - парень с головой, ты ещё где-нибудь найдёшь! Жизнь большая - найдёшь обязательно!...

 Незабываемое мероприятие - сбор макулатуры в школе! И - незабываемый запах этой макулатуры: запах пыли и старой бумаги! У некоторых он вызывает аллергию, у меня же - ностальгию: Боже, Боже, чего только не было в этих огромных кучах бумаги, которые мы натаскивали на школьный двор - и которые потом ещё неделю-другую лежали там, мокнувшие под дождём, разметаемые ветром и растаскиваемые нами... Безусловно, пионерский сбор макулатуры - одно из моих самых тёплых воспоминаний о совецком школьном детстве.

 Вы лишены этого Праздника Познания Мiра, мои маленькие читатели! Вам не понять этого мальчишеского Чувства Глубокого Удовлетворения от копания в упаковках старых книг, газет и журналов, господа-эстеты: в лучшем случае, вы приносили свою дежурную пачку газет, вручали её старшей пионервожатой или классному руководителю - и шли на уроки, хавать то самое "разумное, доброе, вечное", которое сготовили для вас стряпухи из Минобразования сысысэр. Вам не понять - никогда не понять!
– той радости, которую испытывает десятилетний Первооткрыватель, извлекающий из огромной, кое-как сваленной на школьном дворе груды бумаг номер "Нивы" за 1906 год; вы не способны получить удовольствия от комплектования - номер к номеру!
– своей, личной подшивки журнала "Крокодил"! Всё это вам не-до-ступ-но.

Я не знаю, когда традиция эта в сысысэре зародилась - но, надо полагать, очень и очень давно - где-нибудь, в 1920-е годы, не позже. Да, скорее всего, именно в двадцатые: развалив всё, что можно развалить, большевики решили, что проще будет варить бумагу из той же макулатуры, чем из древесины (как это делали соседи-финны под руководством мудрого Маннергейма). Плюс - уничтожение "классово-вредной" литературы. Плюс - дармовая заготовка сырья руками пионэров. Короче, экономика должна быть экономной, и всё такоё...

 Так вот, традиция прижилась. И, как всякая традиция, лишённая своего первоначального смысла, превратилась в пустую, но обязательную формальность: два раза в год, осенью и весной, на всей территории сысысэр школьники тащили из дома связки старых газет - а во дворе школы стояла пионервожатая с безменом, ещё пара-тройка учительниц... Каждая пачка взвешивалась, имя-фамилия школьника заносились в тетрадочку - а потом шёл подсчёт, чей же класс этого "добра" больше всех натаскал. Потом была общешкольная линейка, на которой назывались имена "лучших из лучших", которым на лацканы пиджаков и бретельки фартуков вешали уродливую дюралевую медальку "миллион - родине". Потом на этой линейке нам что-то врали про спасённое нами от вырубки дерево - а я стоял и мечтал, как после уроков отправлюсь мародёрствовать на этой макулатурной куче...

 Как я уже говорил, попадались там вещи самые необычайные: например, однажды из пачки каких-то газет выудил я толстый фотоальбом в тяжёлом коленкоровом переплёте - на титульном листе альбома была оттиснута фиолетовая печать "Р. Ф. Гейцъ" - а дальше весь альбом был заполнен видовыми фотографиями, которые этот самый Р. Ф. Гейцъ наснимал где-то на Байкале. Когда альбом этот у меня увидел Григорий Владимирович Васильев - иркутский краевед и коллекционер, хороший друг нашей семьи - то он сказал моей бабушке: " - Пользоваться тем, что Роману всего десять лет, было бы просто непорядочно - поэтому, позвольте, я предложу ему за этот альбом сто рублей..." Как воспитаный мальчик, сто рублей я у Г. В. не взял - просто, подарил ему этот альбом. А через несколько дней Григорий Владимирович передал мне через бабушку ответный подарок - старинный, ещё, кажется, времён Крымской войны - латунный бинокль. Мальчишкино счастье...

 Но я всё не о том. Я подбираюсь, и не могу подобраться к другой своей находке - к находке, сделавшей меня "героем дня" на уроке литературы. К находке, благодаря которой я... Ладно, много предисловия - тоже плохо. Рассказываю.

 Среди огромной кучи бумаги, выудили мы с Бегемотом (для тех, кто не знает, Бегемот - это одноклассник и лучший друг детства) - так вот, выудили мы с Бегемотом несколько номеров журнала "За Рулём" за 1928 - 1933 годы. Кто принёс эти разрозненные номера первого совецкого автомобильного журнала, какому классу принесли они лишние макулатурные граммы - Бог весть. А мы их нашли. Нашли, и стали изучать. Один из них Бегемот сразу же "захомячил": на обложке журнала была фотография самого Виссарионыча - того самого, который имел погоняло "Сталин" - а на первой же странице журнальчика был опубликован текст тоста, который произнёс "лучший друг всех автомобилистов" на каком-то приёме учёных. Помню, Бегемот тогда выучил первые несколько предложений этого эпохального тоста - и потом, в школьной столовой, подняв стакан с томатным соком, провозглашал, подражая оригиналу:

 - Таварышщы! А пию за науку! За саавэтскую науку! За ту науку, которая...
– ну, и далее, по тексту.

 Ну, а мне достались остальные номера антикварного автомобильного журнала. И мы всё с тем же Бегемотом изучали их - прямо во время урока русского языка. И за этим занятием застала нас добрейшая наша Зинаида Павловна.

Тот самый журнал...

 Нет, Зинаида Павловна не стала устраивать репрессий - она просто поинтересовалась, чем это мы тут занимаемся, и что это вызвало у нас такое бурное веселье. А веселье вызвала у нас статья, которую мы только что вычитали во втором номере журнала за 1928 год - и которую я позволю себе привести ниже целиком. Но прежде скажу, что забрав у нас наше увлекательное чтиво, Зинаида Павловна сама ужасно заинтересовалась найденными нами раритетами - заинтересовалась настолько, что на следующем уроке, который был уроком литературы, попросила меня выйти к доске - и прочесть всему классу ту самую статью...