В следующую секунду к нашей песочнице подлетела маленькая, юркая старушка Людмила Ивановна, и страшным шёпотом шикнула на нас:

 - Быстро все по домам!!! Китайцы!!! Война началась!!!...

 Дважды повторять нам было не нужно: едва успев подхватить свои лопатки-совочки-грузовички, мы ринулись по подъездам. Дело принимало серьёзный оборот... Нужно очень хорошо помнить конец 70-х годов, чтобы понять ситуацию: китайские войска вторглись во Вьетнам, чтобы установить там "правильный" китайский социализм взамен "неправильного" совецкого; ежевечерне информационная программа "Время" начинала свои выпуски с усиленной накачки зрителей информацией о "зверствах китайских милитаристов на территории оккупированного Вьетнама". Прибавьте к этому и общую государственную истерию по поводу "американских империалистов", возможности ядерной войны, "борьбу СССР за мир во всём мире"... Добавьте сюда ещё и то, что за неполных десять лет до того ссср уже имел "счастье" повоевать с китайцами из-за Даманского острова. И общее анти-китайское настроение тех лет вспомните... Поэтому вовсе нет ничего удивительного в том, что у определённой - и значительной!
– части совецких обывателей натурально "рвало крышу" на тему возможного китайского вторжения на территорию совецкого союза...

 Я вбежал домой с глазами, круглыми от ужаса и полными слёз:

 - Бабушка, бабушка!
– кричал я, - Там, во дворе - китайцы! Они нас всех убьют! Война началась!...

 Бабушка, естественно, ни в каких китайцев не поверила, и стала меня успокаивать. Но тут раздался телефонный звонок, и казённый голос на другом конце провода приказал бабушке "квартиру не покидать и к окнам не подходить". Кто-то из наших бдительных дворовых старух уже позвонила, "куда надо" - и вот теперь городской Штаб Гражданской Обороны обзванивал поквартирно всех жильцов дома: готовилась операция по захвату "китайского военного десанта".

 ...А во дворе, тем временем, происходили интересные вещи...

 Группа дембелей-якутов, решившая перед тем, как разъехаться по домам, немного погулять по городу и отметить окончание срочной службы, забрела в наш двор. Наверное, перед этим они уже успели "принять на грудь", поэтому разговаривали достаточно громко. Разговаривали на родном языке...

 Они расположились в беседке. С собой у них была целая сумка портвейна. Каждый из них был необычайно горд своей дембельской формой, которую они, специально для этого дня, украшали несколько месяцев: нашивали на рукава самые немыслимые шевроны, крепили на грудь самые поразительные значки и эмблеммы, которые делали для них умельцы-"сувенирщики"... Они выплетали из сеток-"авосек" аксельбанты и эполеты, чтобы украсить свои дембельские мундиры... Они ждали этого дня. Два года ОНИ ЖДАЛИ ЭТОГО ДНЯ - И ВОТ ОН НАСТУПИЛ. И они расположились в уютном дворе, в беседке, с вином - майская зелень, птицы поют, никого вокруг!...

 Кто же знал что местные старухи примут их за "китайский десант"?!!

 Совершенно внезапно к якутам-дембелям с трёх сторон ломанулись какие-то чужие солдаты, которых ещё секунду назад здесь не было, положили на пол, заломали руки. Потом - скованных наручниками, побросали по машинам, и увезли куда-то. Должно быть, на гарнизонную гауптвахту...

 Обидно за дембелей.

 P.S. В конце 70-х в Иркутске не было никакого китайского десанта - он начался позже, году в 1992-м - 93-м. И продолжается до сих пор. Только в роли десантников выступает не китайская армия...

 Про смерть Валентины Толкуновой - и в новостях, и в ленте...

 Ну да, естественно: мы - то предпоследнее "совецкое" поколение, которое помнит её песни с самого нежного возраста. Алексей П. вспоминает, что его детство прошло под "Спят усталые игрушки", кто-то выставил ролик "Поговори со мною, мама"... Я мог бы поставить здесь "Деревянных лошадок" - одну из любимых песен детства - но не буду. Я о другом. О своих воспоминаниях.

 Валентину Толкунову я однажды видел во дворе дома, в котором прошли первые тридцать два года моей жизни. Было это в 1980-м или в 1981 году - сейчас уже и не помню... Дело в том, что в доме нашем жили какие-то родственники певицы - едва ли, не тётка с дядей, а ещё их сын - стало быть, двоюродный (или ещё какой) её брат... Во дворе об этом родстве, насколько я помню, все прекрасно знали - но никто на этом факте внимания никогда не заострял: ну, племянница... ну, тётка с дядей... Соседи - и соседи.

 Я не знаю, может быть, она приезжала к этим самым родственникам не один раз, но я запомнил, что только один. Да и "запомнил" - громко сказано: шла какая-то тётка по двору, старушки на лавочках перешёптывались: " - Толкунова... Толкунова..." - а мне, и прочим, копошившимся на качелях малышам, и дела никакого не было. Вот и вся "встреча".

 А вот с семьёй этой - с семьёй родственников певицы - связана одна страшная история, произошедшая тогда же, в самом начале 80-х. Двоюродный (или - какой?) брат певицы, о котором я упомянул - звали его Леонид, а фамилию обозначим просто буквой С.
– был достаточно колоритной личностью: кажется, он занимался фарцовкой, успел побывать за решёткой, и был наркоманом. Представьте - в 80-е годы сколько было наркоманов? Единицы... Леонида этого во дворе побаивались, хотя ничего такого ужасного я за ним, по малолетству, не помню. Помню только, как этот чернявый и длинноволосый дядька несколько раз шёл по двору какой-то странной походкой в сторону подъезда. А бабульки на лавочках нас пугали, велели не подходить близко к "Лёнчику" (хотя - с чего бы нам к нему подходить?)...

 А вот родители его - те самые тётка и дядя - были людьми, во всех смыслах, положительными. Почему-то, запомнилось, что глава семейства ходил в светлом пиджаке в крупную клетку, и внешне был очень похож на киноактёра Евгения Весника. А вот супругу его помню гораздо хуже: остался в памяти какой-то размытый силуэт дородной брюнетки, и всё.

 И вот, непутёвого юношу в очередной раз "закрыли". Те же старушки на лавочках рассказывали, как приехали за ним две или три милицейских машины, как "вывели Лёнчика в наручниках", да и увезли... Я этого не видел.