Думаю, нет никакого смысла лишний раз объяснять, как колотилось у меня в тот момент от предвкушения сердце - да и у остальных присутствующих, надо полагать, тоже... Ящик за ящиком, коробку за коробкой, свёрток за свёртком, выносили работяги все эти таинственные (и - ужасно, между прочим, грязные!) находки из маленькой комнатки прислуги на просторную кухню - но, словно повинуясь какому-то молчаливому уговору, никто не начинал осмотра их содержимого, пока разгрузка потолочного тайника не была закончена.

 Наконец, отчаянно чихая и кашляя от пыли, с загадочных антресолей спустился тот самый паренёк, что влез туда с фонарём - и осмотр начался. Кто-то принёс какой-то старый, забытый выехавшими жильцами, веник - им обмели ящики, и, вооружившись ломиком, приступили к вскрытию.

 Надо сказать, что распаковка первого ящика вызвала стон глубокого разочарования: внутри оказались подёрнутые ржавчиной, вздутые от времени консервные банки. Такие же банки оказались в двух-трёх других ящиках. В остальных были найдены рассыпавшиеся от времени, пересохшие папиросы "Нордъ" - но вот несколько ящиков вызвали среди присутствующих настоящую бурю восторга: внутри, проложенные дратвой, расфасованные по деревянным гнёздам-ячейкам, теснились бутылки - шампанское, смирновская "белая головка", и - тот самый, легендарный Шустовскiй Коньякъ!...

 Происхождение всего этого продуктово-алкогольного изобилия было ясно присутствующим уже с самого начала: не иначе, как в дни трижды проклятой революции (а может быть, и чуть раньше - но может, и чуть позже) дальновидный хозяин здешней квартиры, прекрасно понимая, что весь этот "праздник непослушания" всероссийского масштаба ничем хорошим не закончится, просто-напросто, вложил немалую часть наличности в провиант - да и припрятал всё это добро на специально устроенных в дальней комнате антресолях. А сами антресоли, чтобы не попались на глаза разным революционным "реквизиторам"-швондерам, попросту, велел заштукатурить: мол, потолок - и никаких вопросов...

 Эту версию работяги в разных вариациях излагали, уже дегустируя антикварный алкоголь - более всего, по душе им пришлась "смирновка". Закусывали же, понятное дело, не теми "деликатесами", которые были припрятаны запасливым квартиросъёмщиком - об этом не могло быть и речи!
– а принесёнными кем-то из ближайшей булочной кильками и хлебом. А тот самый парнишка, что забирался на антресоль, рассказал, что наткнулся там ещё и на куски мешковины, изъеденные крысами - и на настоящие горы крысиных... впрочем, я уже говорил, чего именно - не иначе, там когда-то были припрятаны ещё и мешки с крупой, да крысы до них добрались.

 ...В тот день я стал обладателем сразу ДВУХ бутылок Шустовского Коньяка: с согласия рабочих, архитектор Роман Владимирович изъял оба ящика с коньяком, после чего мы, погрузив их в такси, отправились к нему в архитектурную мастерскую, где коллекционные коньячные бутылки были раздарены коллегам - а оставшаяся часть коньяка подверглась неторопливой дегустации.

 ...Историю появления на алкогольном рынке Шустовского Коньяка я знал от своего деда - эту историю, вместе с сувенирной тарелкой "90 лет Ереванскому коньячному заводу" он привёз из Армении в 1977 году. Вкратце, дело было так: русские купцы Шустовы происходили из соликамских крестьян, и уже к середине XIX столетия составили неплохой капитал на торговле солью - так что, уже сразу после эмансипации 1861 года учредитель знаменитого алкогольного брэнда Николай Леонтьевич Шустов был уже купцом III гильдии. Правда, к этому времени Шустов решил переквалифицироваться из сырьевиков в производители собственного продукта. В Москве Шустов открывает небольшой винокуренный заводик, и наводняет московский рынок любимым народным напитком - водкой. Для рекламы своего продукта Николай Леонтьевич нанимал студентов, которые ходили по кабакам и трактирам, и спрашивали стопочку шустовской водки - а обнаружив, что у кабатчика оной нет, уходили, громко хлопнув дверью. Надо ли говорить, что после таких эскапад каждый трактирщик почёл за благо закупать для своего заведения ящик-другой столь "популярной" у господ-студентов шустовской водки? А вскоре, новый брэнд завоевал и любовь массового потребителя.

 Алкогольный бизнес в России во все времена приносил сверх-прибыли - поэтому, нет ничего удивительного в том, что наследовавший дело отца старший сын Николая Леонтьевича, Николай Николаевич Шустов, уже в 1899 году с лёгкостью приобретает у некоего армянского предпринимателя целый завод по производству и розливу коньяка. Прежнему владельцу завод приносил одни лишь убытки - а Шустов-сын сумел "раскрутить" свой брэнд - и не на российском, а на европейском рынке, пользуясь рекламными наработками своего отца - только прежнюю роль недовольных клиентов исполняли теперь не нищие московские студиозы, но впавшие в бедность кавказские князья.

 Всем известна кавказская любовь к пышным застольям и широким жестам. Зная об этом, Николай Николаевич Шустов привлёк к своему делу дюжину молодых, но бедных грузинских аристократов: наведя на джигитов лоск и снабдив их солидными суммами, он отправил их прожигать жизнь в Европу. Теперь представьте эту картину: приезжает куда-нибудь в Вену, или в Париж, или в Ниццу молодой красавец-князь - лихие усы, гордый орлиный профиль, денег - куры не клюют!... Останавливается такой красавец в лучшем отеле, обзаводится целой кучей друзей-приятелей и прочих прихлебателей, платит за всю компанию в лучших ресторанах... И вот однажды, собрав всех-всех своих новых друзей за столом, требует у кельнера принести - да поскорее, не мешкая!
– Шустовского! Всем! Гулять - так гулять!...

 Кельнер - в ауте! Хозяин ресторации - за сердце хватается!... Ну нет, НЕТ! НЕТ!!! у них никакого Шустовского коньяка! Они про такой даже и не слышали!... Они уж предлагали дорогому гостю и "Хенесси", и другие элитные-разэлитные коньяки, а он - ни в какую! Кричит, чтобы подали ему именно этот - Шустовский!
– а как узнал, что нет в заведении такого, так встал из-за стола, презрительно бросил на стол ассигнации - и ушёл, хлопнув дверью! И гостей своих увёл... Позор! Позор!... А наутро этот случай ещё и в газеты попал...