Орфей смолк. Повесил лиру на левое плечо и сказал:

Ясон, то, что открылось мне во сне, касается всех нас, потому что мы все - одно целое, одно звено в общей цепи, но это касается и тебя отдельно; богиня Левкофея раскаялась, тень ее, Дева в Лиловом, бродит за нами и плачет, она просит, чтобы ты отвез тень убитого царем Зэтом Фрикса, обратно на родину...

И, посмотрев на слепого старца Финея, добавил:

А от этих гарпий тебя освободят твои шурья... Вот все, что я слышал во сне.

Ясон смиренно опустил голову в знак благодарности и покорности судьбе.

Мои шурья - я пред ними виноват, они вправе отомстить мне за свою сестру,- произнес Финей,- но лучше бы они ее освободили: она унаследовала чудотворную силу своего отца, она бы и детям могла возвратить зрение, а мне - мне оно более не требуется. Мне открыла внутренний мир, и я вам, Аргонавты,- ты видишь, Ясон, я вас узнал - мог бы указать путь в Колхиду... Только бы Клеопатру освободить - она жива, я слышу в тишине ночи ее стоны и жалобы... Если вы сможете сделать это и освободите меня от гарпий, я укажу вам путь в Колхиду.

Хорошо,- ответил Ясон.

А Теламон, друг Геракла, все время носивший на лыковой тесемке зуб кабана, подаренного ему отважным героем, трижды омыл его в крови быка, принесенного для всесожжения, пропев при этом добрые заговоры, сказал:

Ясон, теперь тебе никто не сможет помешать. Кто носит на себе такой зуб, защищен от разного колдовства. И под всеобщий дружеский ропот украсил грудь Ясона своим талисманом.

Огромного быка сожгли на жертвеннике, а затем в сопровождении Финея и по его указаниям, Аргонавты вынесли из подземелья бледную и изнуренную, но все еще прекрасную дочь афинской царевны.

Нет, нет, я верная Клеопатра. Благоразумная супруга не менее благоразумного Финея,- бормотала она, словно не вполне еще осознавая, где находится,- нет, нет, вот он, его лук за спиной напоминает мне его. Такой же могучий и гибкий, каким был он сам. Вот это мой муж. Этим луком он завоевал меня. Чтобы избегнуть недовольства средь претендентов на соискание моей руки, отец назначил состязание. Их тогда было немало. Двадцать прекрасных юношей, наследников царей, съехались сюда со всех концов наших земель. И мой отец провозгласил: «Кто сможет натянуть вот этот лук и поразить точнее цель - получит мою дочь в награду и увезет с собой!» И выиграл он, Финей, я узнаю его. Он оказался сильней всех, умней всех. Лук, вот этот лук подчинился не только силе... он любит руки умелые,- вздыхала она,- недолго длилось мое счастье...

Но тут вдруг вскоре уже не прилетели, а пришли оба Бореада, ведя за собой обоих темных царевичей. Один миг: и Клеопатра бросилась им навстречу: - Здравствуй, прелестное дитя, ты заблудился? Пойдем же со мною, я приведу тебя домой!

Одно прикосновение ее исцеляющей руки - и юноши прозрели. Касаясь детей, Клеопатра приговаривала, осыпая каждого поцелуями: «Это жизнь твоей матери, это жизнь твоего отца».

Волшебница, волшебница,- шептал потрясенный Финей.

Когда всеобщая радость прошла, аргонавты обратились к Бореадам: «Как вы их нашли?» И Калаид стал рассказывать:

Гнали мы их, этих птичьих чудовищ, по воздушным путям, гнали,- наконец, силы их оставили, они спустились на остров среди необозримой глади, морской или речной, не знаю. Они нас или мы едва их не прикончили, но нам вовремя вспомнилось слово нашего товарища Полидевка: мы, Аргонавты, крови не проливали! И тотчас мы получили награду: они нам открыли местонахождение пещеры, в которой томятся наши племянники. С них же мы взяли клятву, что они никогда более сюда не вернутся. После этого оставалось только освободить юношей, и вот мы здесь.

Весть о чудесном спасении Финея и его семьи быстро распространилась по городу. Дома поотворялись, улицы наполнились людьми. Узнав, как было все, они бросились к Аргонавтам и стали их упрашивать, чтобы они этот вечер провели с ними, обещая им доставить все нужное для пира, жертвоприношения и дальнейшего плавания. Ясон охотно согласился: он и Тифис должны были еще переговорить с Финеем о пути в Колхиду.

Грянул пир, вино лилось рекой, еще живее лились разговоры. Славили Бореадов, Ясона, всех Аргонавтов, превыше же всех их покровительницу, олимпийскую Геру. Почтили память погибшего Гиласа, с грустью вспомнили об отставшем Геракле. Не одну чарку поднимали они сегодня. И внезапно Теламона осенила счастливая мысль, он обратился к царю Финею, зная его пророческий прозорливый дар:

Расскажи, друг Финей, мне о судьбе друга и брата моего, Геракла. Не могу оторваться от него душой, видят боги, он мне дороже всех друзей на свете! Что случилось и случится с ним, где он, чем завершился его путь? Расскажи, друг Финей,- настаивал Теламон.

– Что ж,- произнес Финей,- видят боги, и я вижу, что ты, действительно носишь в сердце своем большую любовь и тоску о друге твоем, сыне Зевса, Геракле. И я хочу, чтобы с моей помощью она развеялась. Слушай, мой друг, слушайте все!
– сказал он, наливая себе новую чарку.- Выпьем за двенадцатый подвиг друга нашего Геракла!