— Бей царских шкур!

Лавиной со всех сторон ринулся на стражников людской поток, полетели камни, палки. Лошади стражников, испуганные криком, шарахнулись в стороны.

Вдруг раздался выстрел, второй, третий. Толпа опешила, отступила, кое-кто бросился бежать. Внезапно с диким криком, пригнув голову к шее лошади, Лазарь ринулся в самую середину стражников.

— Ур–а-рра–а!

За ним устремились всем навалом конные и пешие. Из восьми стражников только один успел ускакать в имение. Остальных сняли с лошадей.

У садовой изгороди стояла кучка служащих из имения.

Стражник подскакал к ним, что-то кричал, указывал на толпу, но те, увидев, что народ двинулся к усадьбе, бросились — кто в лес, кто в сад. Подводы, перегоняя друг друга, рысью подъезжали к амбару.

Кто-то пытался взломать двери, по они не поддавались.

В саду, где стояли яблони с красными листьями, послышался крик, затем раздались выстрелы.

Все метнулись за амбары, некоторые легли. Скоро и мужики начали стрелять. Стреляли из револьверов, отнятых у стражников.

— Мужики, из людской палят! — крикнул Лазарь. В руке у него револьвер. — За мной!..

Пригнувшись и прячась за постройки, человек двадцать побежали туда. Вновь раздалась беспорядочная стрельба. Затем все смолкло. А через некоторое время послышался крик, звон стекол, отчаянный вой собак.

Кузнец Самсон ломом отворачивал засов у двери, кто-то рубил притолоки. Скоро одна дверь рухнула, за ней другая. Люди ввалились в амбар.

— Подъезжай! — крикнул кузнец.

Сразу подъехало несколько подвод. На телегах были разостланы торпшца.

В амбар лезли с ведрами, с мешками, с мерами.

Отперли второй амбар. И к нему подъехали подводы, и там началась насыпка.

— Ты зачем? — схватил меня кто-то за плечо.

Вздрогнув, я оглянулся.

— Мишка!

Передо мной стоял брат.

— Отец приехал? — спросил он.

— А разь ты не знаешь его?

— Ну, я сейчас… Подожди меня, — и он быстро скрылся.

У амбаров суета. Бегали взапуски с мерами, мешками, ведрами. Избитых стражников заперли в кладовой, служащие разбежались. В имение вместе с Лазарем ушли Харитон, староста и рекруты. Подводы с хлебом отводили к сторонке. Домой никто не ехал, да и не отпускали на всякий случай.

Солнце садилось все ниже. Скоро совсем будет темно, а подводам нет конца. Я досадовал, что мы не запрягли Князь–мерина.

«Хоть бы мешок мне захватить. Меры полторы бы донес».

Из сада вышли Харитон и староста. У старосты в руках большая книга, кипа бумаг. Сам он, маленький, с. поцарапанным лицом, напоминал сейчас петуха.

— Мужики, вот книги из конторы! — крикнул он. — В них все грехи, все наши долги барыне. Куда их, мужики?

Принесли солому, бросили недалеко от амбара; староста, положив на нее книги и кипу бумаг, присел на корточки. Когда пламя охватило бумагу, староста весело крикнул:

— Квиты мы с барыней! Ни она нам, ни мы ей.

— Управляющий где? — подошел кузнец.

— В Кокшай убежал.

— Косорукий?

— Этого Лазарь потрепал. Коль не сдохнет, на свадьбе погуляем. Женим на Матане.

— Зря управляющего упустили. Депешу даст в город.

Из-за амбара показалась новая подвода. Она рысью подкатила к двери. Глазам своим я не поверил.

— Мишка! — подбежал я к брату. — Ты на чьей лошади?

— Наша теперь. И телега наша. Бери мешки. Пудов двадцать пять навалим.

От его слов я опьянел. Сразу все — и хлеб, и лошадь в сбруе, и телега!

— Давай, братка, давай… Павлушка! — крикнул я своему товарищу, который был у костра.

Он прибежал, и мы с мешками протиснулись в амбар. Меня взяла оторопь. Такого огромного амбара и столько ржи я еще в жизни не видел. В амбаре много людей, но всем просторно. Только в дверях тесно. Быстро мы насыпали два мешка и еле доволокли до двери. Мишка сначала отнес один, потом второй. Он еще принес четыре мешка, и теперь мы втроем, задыхаясь, насыпали сухую, чуть пахнущую полынью, рожь.

Какой он, Мишка, сильный! Один донес мешок, а в нем меры четыре ржи.

На телеге у нас теперь пять мешков. Один пока порожний. Мишка схватил его и побежал в другой амбар. Скоро вернулся оттуда, бросил его и, тяжело дыша, проговорил:

— Пшено!

— Хватит, братка, давай домой, — испугался я.

Солнце совсем у края земли. Староста дал приказ трогаться. Уселись и мы на свою подводу. Телега на железном ходу, лошадь сильная, сбруя крепкая.

— Ничего нам за это не будет? — спросил я брата.