Наконец кто-то из персонала прервал послеобеденную сьесту и с опухшим от сна лицом выполз к стойке, застегивая на ходу пуговицы. После недолгих переговоров он повел её наверх по широкой мраморной лестнице, затем они миновали длинный коридор и оказались в большой спальне. Коридорный сразу же открыл двери на красивый балкон с видом на гавань, где на швартовых мягко покачивалась яхта.

Едва оставшись одна, Хильда скинула платье и туфли, закурила и в одном белье бросилась на постель.

Жара в комнате стояла невыносимая, в воздухе разносился нескончаемый стрекот цикад. Легкий ветерок лениво раскачивал листья пальм. Она закрыла глаза и только теперь поняла, что попала в весьма неприятную историю.

На борту яхты Карла Ричмонда после припадка ярости отвезли в каюту, где ему подали обед, заказанный сиделкой.

Подобные вспышки гнева проходили для него бесследно, пробуждали чувство голода и радость жизни. От злости не осталось и следа, ведь последнее слово было все равно оставалось за ним.

Он жадно набросился на еду, зато подчиненные лишились всякого аппетита и гадали, чем все это может обернуться. Антон Корф с трудом сдерживался, чтобы не выдать свое волнение. Он был обескуражен сценой, спровоцированной его ученицей. На этот раз та явно перегнула палку и теперь трудно будет исправить последствия её демонстративного ухода. Самолюбие не позволит Хильде как ни в чем не бывало вернуться обратно, а Карл Ричмонд явно не был расположен за ней посылать. Оставался только один выход: нужно разыскать её раньше, чем старик заметит отсутствие сиделки.

Без особого энтузиазма он сошел на берег и направился в единственное кафе в конце площади. После долгих переговоров с философски настроенным хозяином его доставили в ту же гостиницу, что и Хильду.

Дежурный провел секретаря к её номеру, где она приняла его, сидя на постели и завернувшись в одеяло.

Безупречно одетый, с гвоздикой в петлице Антон Корф положил шляпу на колени и кисло взглянул на нее.

— Похоже, моя дорогая, вы только что совершили ужасную ошибку.

Хильда промолчала, попыталась прикурить сигарету со стороны фильтра и тут же потушила её на ночном столике.

— Карл Ричмонд ещё не узнал про ваше отсутствие. Пока не все пропало, возвращайтесь на яхту. Я прослежу, чтобы экипаж не проболтался. Может, удостоите меня ответом?

— Я не намерена возвращаться.

— Да, понимаю, — протянул Корф и удержался от дальнейших замечаний.

В номере стало тихо. Хильда не могла оторвать глаз от вида на гавань. Она даже не повернулась, когда её компаньон заказал в номер два виски. Потом снова уселся в кресло и молчал до тех пор, пока официант не принес бокалы и не вышел из номера.

— Разрешите обратить ваше внимание на нелепое положение, в котором вы оказались. В чужой стране, без паспорта и разрешения на работу. Полагаю, вы уже придумали какой-то выход из ситуации.

— Не буду спорить, но после этого скандала я не могу вернуться.

— Из гордости или из стратегических соображений?

— Что вы имеете в виду?

— Если это заранее обдуманная позиция, то примите мои поздравления. Даю свое сердечное благословение. Объясните мне свои планы, и я постараюсь помочь. Я вас слушаю. Ах, вы молчите… Значит, это вопрос принципа, глупого принципа, разве не так?

— Не надо играть словами. Старик стал просто невыносимым. Я не могу с этим дальше мириться. Вот и все.

— Но, дорогая девочка, неужели вы считаете, что можно заполучить громадное состояние без малейших усилий? Разве я не предупреждал, что обращаться с ним не легче, чем с динамитом?

Хильда привстала и поправила подушку за спиной.

— Давайте не будем это обсуждать, ладно? Вы абсолютно правы: я погорячилась. Изо дня в день подстраиваться под его желания — занятие не из легких.

— Ну, уже лучше. А теперь вставайте и пошли на яхту, пока никто не заметил вашего отсутствия.

Хильда соскользнула с кровати и без малейшего стеснения стала одеваться под пристальным взглядом Антона Корфа.

— Что вы имели в виду, когда говорили о стратегии? — спросила она, поправляя прическу.

— Я полагал, что у вас родилась какая-то новая идея.

— А почему бы ей не появиться именно сейчас?

— К чему вы клоните?

— Положим, мой уход был спланирован, чтобы подогреть у старика аппетит?

— Это опасная игра. Ничто пока не говорит, что Карл действительно попался на крючок. Если все так, это мастерский выпад, а если нет, непоправимая ошибка.

— А вы как думаете?

— Я уже сказал. Ставки слишком высоки, чтобы действовать наугад.

— Но не станет мое возвращение похожим на капитуляцию?

— Нет, если он ничего не узнает.

— Мы же стояли в гавани. Я просто не могла не уйти после таких оскорблений. Любая женщина хоть с каплей самолюбия сделала бы так же.

— Мы не можем себе позволить такую роскошь.