притянул к себе. Ударив пьяного насильника по лицу,

девушка толкнула его в грудь и стремглав выбежала из

дому.

Оскорбленный ее дерзостью, пристав бросился за

ней. Отец схватил топор и встал на защиту дочери, но

Сараев тут же пристрелил его.

— Этот человек признался, что разговаривал с

Зелимханом. Он его важный сообщник! — заявил он

солдатам, пряча в кобуру дымящийся револьвер.

В это время где-то в горах прокатился гром, слабо

сверкнула молния, резкий порыв ветра пробежал по

верхушкам деревьев. Собиралась гроза, и сараевцы

уехали, оставив плачущую девушку у тела убитого отца.

* * *

После бесчинств карателей Харачой остался почти

без мужчин. Улицы аула будто вымерли. Лишь изредка

по пустынному переулку проковыляет дряхлый старик,

промелькнет тенью женщина да пробежит, высунув

язык, голодная собака.

Узнав о беде аула, Зелимхан ходил, как больной.

Обидно было за людей, подвергшихся преследованиям

лишь за то, что они в душе сочувствуют ему или

состоят с ним в дальнем родстве. Но пострадали и те, кто

вообще не имел к нему отношения. Зелимхан даже

решил было отдаться в руки властям, чтобы прекратить

эти издевательства над мирными людьми, но, вспомнив

печальный опыт предшественников, понял, что так не

поправить ничего...

Возвратившись в (крепость, Бек Сараев составил на

имя начальника Терской области донесение о

происшедших в округе событиях, украсив свое писание

кичливым бахвальством: он, мол, собственной рукой убил

главного сподвижника разбойника Зелимхана Гушма-

зукаева, а многих взял под стражу. Свое донесение

пристав отправил с нарочным во Владикавказ.

Арестованные Сараевым харачоевекие старики,

женщины и дети из-за нехватки мест в крепостной тюрьме

содержались в конюшне. Тяжелый, сырой воздух и

грязь делали жизнь этих людей невыносимой. Матери

просили воды хотя бы для детей, но в ответ

раздавались лишь угрозы и ругань.

В этих условиях люди находились до прибытия

в Ведено нового начальника округа — полковника Гу-

лаева Тархана Тудоевича. Объявив себя

«народолюбцем», Гулаев освободил узников. Истощенные голодом

старики, больные женщины и дети вернулись в

разоренный аул лишь через месяц.

Вскоре после этого в Харачое появились и многие

беженцы, в том числе и родственники Бахоевых.

Пристав распорядился было арестовать их, но полковник

Гулаев сказал:

— Оставьте их в покое, ведь это же приманка для

Зелимхана.

— Это мудро! Очень мудро, ваше

высокоблагородие, — сказал Сараев, хитро глядя в глаза своему

новому начальнику.

— То-то, — ответил полковник, — век учись и все

же дураком помрешь!

Гулаев встал, прошелся по кабинету, открыл окно

и вновь вернулся на свое место. Бек Сараев, довольный

взаимопониманием, установившимся с начальством,

следил за каждым движением Гулаева.

— Что-нибудь еще есть? — спросил полковник.

— Есть, Тархан Тудоевич, — с готовностью отвечал

пристав. — Наш лазутчик сообщает, что сегодня ночью

Зелимхан появлялся в ауле Харачой и расспрашивал,

где в крепости Ведено вы разместились.

— Зачем же это ему понадобился мой адрес? —

иронически осведомился начальник округа.

— Заявил, что хочет написать вам письмо. Но я так

думаю: не замыслил ли он против вас какое-нибудь

злодейство?

Гулаев пожал плечами.

— Ладно, — сказал он, — главное, пусть Зелимхан

думает, что мы им мало интересуемся. И никого из Ба-

хоевых ни в коем случае не трогайте. Даже относитесь

к ним подчеркнуто дружелюбно. Понятно?

— Понятно, ваше высокоблагородие.

Изучая обстановку, полковник выслушивал всех, но

сам говорил мало, больше доносил начальнику

области, рисуя всех веденцев подлецами и разбойниками.

Узнав о миролюбивых действиях Гулаева, Зелимхан