добровольцев, в основном «из богатых чеченских семей. Этот

отряд некоторое время буквально свирепствовал в

долине реки Хулхулау.

Ворвавшись в Харачой, всадники прежде всего

подожгли дома родственников Зелимхана. Особенно

усердствовали при этом Адод Элсанов и сын махкетинского

старшины Успа. В гудении пламени, грохоте падающих

балок, блеянии овец .и причитании женщин без конца

можно было слышать свирепые приказания:

— Арестовать!..

— Сжечь дом!..

— Имущество и скот отправить в Ведено!..

— Надо бы поосторожнее, господин капитан, так

ведь могут пострадать совсем невинные люди,

никакого отношения не имеющие к Зелимхану, — пытался

урезонить пристава поручик Грибов.

— Эх! Мало, видно, вам досталось, господин

поручик, от полшвника Дубова, царствие ему

«небесное! — осклабился Бек Сараев. — Прав был

покойник: учить вас солдатской службе на Кавказе

нужно!

— Извините, господин капитан, но я просто хотел

обратить ваше внимание на то, что карательные

операции такого масштаба можно проводить "лишь с

согласия наместника или начальника области.

— Согласие? Оно у меня есть. Но не стану же я

беспокоить генерала, спрашивая разрешения поджечь

тот или иной дом!

— Все же полагаю, что мы должны уважать

законы!

— Не ваше дело учить меня! — взревел пристав.

— Идите лучше помогите старшине Адоду, — и лицо

его исказилось от злобы.

Грибов ушел, а Сараев в сопровождении своих

головорезов продолжал обыскивать крестьянские дома,

хотя и без того было ясно, что Зелимхана там нет.

Выглядело это так: каратели, как звери, врывались в дом,

выгоняли из него, словно овец, стариков, женщин,

больных — всех, кто там находился, и начинался

обыкновенный грабеж.

— Эх! Право, жалко, что Зелимхан вместо

полковника Дубова не прикончил этого разбойника Сараева,—

вполголоса переговаривались крестьяне.

Покончив с харачоевцами, Бек Сараев со своим

отрядом направился в окрестные хутора, и оттуда еще

несколько дней слышалась ружейная трескотня и вопли

людей.

— Скрылся, подлец! Но ничего, все равно найдем

этого труса, — досадливо говорил Адод Элсанов,

обращаясь к Успе.

— Никуда теперь Зелимхан от нас не денется.

Конечно, найдем, — уверял его тот.

Не обнаружив след абрека и на хуторах, Сараев

взялся за местные леса. Однако глубоко в чащу он

проникать не решался, ведя поиски в основном вдоль

дорог. Так каратели набрели «а дом лесничего.

Пожилой лесничий был человеком вполне лояльным

по отношению к властям и строго следил за тем, чтобы

во вверенных ему лесах неукоснительно выполнялись

все, даже несправедливые запреты, изданные

начальством. Живя в глуши, он тем не менее слышал кое-что

о подвигах знаменитого харачоевского абрека и сейчас

в разговоре с приставом вспомнил даже, что один раз

разговаривал с человеком, назвавшимся Зелимханом.

Видел ли он его с тех пор? Нет, ни разу. Но совсем

недавно ему повстречались в лесу две женщины,

нагруженные скарбом, в сопровождении детей.

Отправив нескольких солдат в том направлении,

куда, по словам лесничего, пошли женщины, Бек Сараев

вошел в дом. Там хлопотала по хозяйству молодая

красивая девушка — дочь лесника. Перепуганная

неожиданным нашествием солдатни, она робко предложила

приставу присесть, а сама скромно направилась к вы-

ходу. Но на Сараева, и без того пьяного, встреча с

девушкой подействовала как последняя, уже лишняя

чарка. Пристав стал удерживать скромницу, попытался

разговориться с ней, глядя своими похотливыми,

красными от вина глазами в ее перепуганные, большие

и черные. Та на вопросы его отвечала сухо, стараясь

держаться подальше от непрошеного гостя. Но Бек

Сараев неожиданно схватил ее за руку и резко