Мэр Уэйкфилд заявил, что он ошеломлен. Неслыханное дело, чтобы кто-либо, в одиночку или сообща, открыто и преступно совершил наглое нападение на служащего суда. Он обещал, что срочно проведет тщательное расследование.

Старшина присяжных Сэмюел Брайт заявил, что заседание большого жюри, которое должно было состояться сегодня утром у судьи Огастеса Муна, будет отложено. Большое жюри занимается выяснением вопроса о том, действительно ли, как то утверждают, существует связь между лицами, состоящими на службе в полиции, и содержателями домов терпимости и игорных притонов…

— Господи, да что же это! — вырвалось у Пупа; у него тряслись руки.

Тайри сидел с каменным лицом и молчал, глядя в одну точку.

— Думаешь, пап, это чеки перехватили?

— Не знаю, сын, — тяжело роняя слова, сказал Тайри. — Что-то не сработало… Но дело уже не поправишь. — Он встал с тем же помертвелым, суровым лицом. — Ну-ну, успокойся, Пуп. Ступай оденься, выпей кофе и приходи сюда. Надо посидеть, поговорить.

— Нет, папа, это все про насв газете. Я знаю.Что теперь делать?

Иссера-бледное лицо Тайри не дрогнуло.

— Ступай сделай, как я сказал. И гляди, ни слова про это матери. Нам сейчас еще только женского рева не хватало.

— Хорошо, — сказал Рыбий Пуп, чувствуя всеми порами, как яростно сопротивляется страху Тайри. Чеки пропали!Кому они могли понадобиться, кроме как начальнику полиции? А если чеки угодили к начальнику полиции, Тайри погиб. И Тайри это знает. Выследили их, что ли? Он непослушными руками натянул одежду и пошел к Эмме на кухню пить кофе.

— Как спалось, сынок? — спросила она.

— Да ничего.

— Я так волнуюсь, Пуп. Что там у Тайри? — От слез и страха у нее дрожали губы.

— Ничего, мама. Почему ты плачешь?

— Ты хоть последи, сынок, не натворил бы Тайри глупостей, — прошептала она.

— О чем это ты? — Он едва сдерживал крик.

— Боюсь я за него, — всхлипнула она, хватаясь за его плечо.

— Мам, перестань! — одернул он ее, чувствуя, что вот-вот сорвется сам.

— Поосторожней вы, ради Бога, — рыдала она. — Не злите белых. Они — сила, против них не…

— Слушай, зачем это ты завела? — Он скрипнул зубами.

Она приникла к нему, и он ощутил у себя на щеках ее горячие слезы.

— Их когда хоронят, тех, кто погиб на пожаре?

— В пятницу, — сказал он.

— Сынок, если чего не ведаешь сам, обрати свой взор к Господу.

— Не бойся, ничего не будет, — буркнул он. — Он допил кофе и встал, пряча от нее глаза. — Пойду, надо с папой поговорить. — Он порывисто вышел.

В гостиной он сел рядом с Тайри и поднял на него сочувственный взгляд.

— Папа, на шагк себе сегодня не подпускай ни одного белого.

— Ты, главное, не бойся, Пуп, — спокойно сказал Тайри. — И вот что… Я тут говорил Эмме, что, возможно, должен буду отсидеть какое-то время. Больше ей ничего не рассказывай. А случится что, становись на мое место, принимай заведение на себя. Джим пособит. Да и не внове тебе оно все.

— Эх, пап! — горестно вырвалось у него.

— А с мамой, Пуп, ты уж как-нибудь помягче, — посоветовал Тайри. — Она, бедная, и так ничего не понимает.

— Конечно, папа.

Зазвонил телефон. Рыбий Пуп взял трубку. Из нее послышался голос Джима:

— Тут телеграмма пришла на имя Тайри.

— Читай, Джим, чего там, я передам ему.

— Есть, — сказал Джим. — Ты слушаешь?

— Да-да.

— СЕГОДНЯ ВАШЕ ПРИСУТСТВИЕ МУНИЦИПАЛИТЕТЕ НЕ ТРЕБУЕТСЯ. КАНТЛИ.

— И это все?

— Да, все.

Рыбий Пуп положил трубку и повернулся к Тайри:

— Начальник полиции прислал телеграмму, что сегодня тебе являться незачем.

Отец и сын молча посмотрели друг на друга.

— Он все знает,этот начальник, — негромко сказал Тайри.

— Откуда он мог узнать? — страдальчески сдвинув брови, спросил Рыбий Пуп. — Видно, сейчас неподходящее время тебя забирать. Он же понимает, что ты молчать не будешь.

— Вот именно.