— На рассвете вы должны оставить в лагере все оружие и броню, а сами выйти в поле и встать на колени. Иначе хан сровняет лагерь с землей и вырежет всех до единого.

— Вот это он раскатал губу. Ладно, будем думать. Так, Жох, что ты скажешь по поводу этого? — спросил я, доставая из мешка чалму и плащ Пастуха.

— О, Небесная чалма! — выдохнул хтар и потянулся дрожащими руками к чалме, имевшей так и не выцветший за века синий цвет.

— Так, спокойно, я сам знаю, что это чалма. — Пришлось убрать предмет подальше от разнервничавшегося хтара. — Вопрос был не об этом.

Превентивные меры оказались лишними — Яна уже положила ладошки на бронированные плечи любимого, да и он сам успокоился.

— Любой великий хан станет Пастухом, если наденет на себя Небесную чалму и Снежный плащ.

— А если мы оденем во все это, скажем, тебя?

— Не получится, хан Ур объявит меня святотатцем и прикажет убить, а реликвии заберет себе.

— А если он вдруг скончается?

Хтар на секунду застыл, а затем осторожно сказал:

— Я достаточно родовит, чтобы занять место великого хана, но одних реликвий будет мало, нужна еще серьезная поддержка, а у меня только два батыра, остальные простые воины.

— Ну, думаю, три десятка батыров мы тебе обеспечим.

— Нет, — тряхнув головой, Жох отогнал видение мечты. — Вам не убить хана. Охрана не пустит к нему ни шпионов, ни воинов.

— А вот это уже не твоя забота. Сейчас отправишь Уру гонца, пусть сообщит, что мы усиленно думаем о том, чтобы сдаться, потому что нам очень хочется жить. Мы же в действительности будем думать, как достать этого хана. Только ты должен понимать, что все это, — я тряхнул чалмой, — не просто так.

— Понимаю, любой приказ Черного Ящера отныне будет для меня законом.

Ух ты, а мальчик неглуп, быстро сложил два и два. Также сюрпризом стало то, что слава обо мне докатилась до степей. Честно говоря, не знаю — плюс это или минус.

— Так, занимайся своими делами. Нашего решения подождешь в шатре Яны.

Блин, да что же это творится?! Хтарка покраснела, как институтка, — это при ее-то опыте и навыках!

Молодые вышли, а я позвал Шипа и Охто. Отправляясь в вылазку, мне пришлось оставить старого хтара у шатра, чтобы послушать откровения влюбленных.

— Мелочи мне неинтересны. Было что-то важное? — спросил я у хмурого хтара. Старику, похоже, не нравилось подслушивать интимные разговоры.

— Молодой хан звать Яну в жены. Обещал отослать двух жен, с которыми уже жить сейчас. Яна говорить, что она нечиста для него. Глупости говорить.

— Сам знаю, что глупости. Он не пытался настроить ее против меня?

— Нет, хозяин. Хан понимать, что ты сильный.

— Ладно, можешь идти. Извини, что заставил тебя подслушивать, но это было важно.

В ответ старый хтар только поклонился и вышел из шатра, а мы с Шипом принялись разрабатывать операцию по ликвидации хана.

За планами нас застали сумерки, а общее обсуждение с «ящерами» и разработка схемы затянулась до полуночи. Дело было очень рискованным — против нас такие же «чешуйчатые» батыры и полное незнание обстановки. За нас — фактор неожиданности, иглометы и навыки подобных операций. Так что пятьдесят на пятьдесят. Ввиду этого Шип был категорически против моего участия. Да я и сам понимал, что на нашем пути риска будет еще много и подставляться в самом начале попросту глупо. Конечно, была надежда, что без меня операцию по уничтожению демона сможет потянуть Шип, да и то с большими сомнениями. Впрочем, эти сомнения не помешали мне запретить участие в ночной вылазке и бывшему убийце.

В лагерь хтаров готовились пойти две пары: Грифон-Змей и Сом-Барсук. Парни понимали, что это практически самоубийство, но и важность всей операции они тоже осознавали, поэтому согласились без возражений.

Для надежности я планировал привлечь обоих батыров Жоха в качестве проводников и «переговорщиков». В их надежности сомнений не было — еще в прошлом году, изучая традиции хтаров, я узнал, что они хранят верность не родине, а своему роду и хану, на дальних родственников им плевать с высокой горки.

Грифон предлагал привлечь к делу кронайцев, но затем сам согласился, что точечная операция хорошо подготовленными малыми силами имеет больше шансов на успех.

Отправив парней готовиться и спать, я пошел к Ургену, который, развесив по своему шатру светильники, занимался чтением текстов. Когда я вошел во временное жилище профессора, он читал один из древних «рулонов», ползая по нему, как по ковровой дорожке.

— Есть что-то интересное?

— О-о-о! Ты не представляешь! Мы сейчас находимся возле совершенно фантастического места. Это при рабских бунтах оно стало резиденцией Госпожи Грозы, а до этого здесь располагался лабораторный комплекс повелителей плоти. Они создавали здесь удивительных животных. А знаешь, кто такие «осьминоги»? — Ответа Урген не ждал, он не дал мне вставить ни звука. И вообще профессор выглядел как умалишенный. — Это специальные «кормильцы». Они перерабатывают любую органику и подпитывают зародыши в инкубаторе, а те в свою очередь…