Получив короткий удар, спарринг-партнер недовольно мычит, меряет меня взглядом обиженного бизона и снова идет в атаку.

При всех выявленных мной физических недостатках начальник охраны — мужик крупный; кулаки приличных размеров, да и сложен неплохо. Только вот с выбором тактики у него проблемы — кто же устраивает кулачные потасовки в узком коридоре с низким потолком?

Следующий удар я встречаю блоком и перехожу к грэпплингу — единоборству с минимальными ограничениями по использованию болевых и удушающих приемов. Для начала иду в клинч, намертво обхватываю торс оппонента вместе с руками и выполняю тейкдаун — бросок без подъема в воздух. Попросту говоря, сваливаю его на пол, дабы продолжить поединок «в горизонте».

Получается неплохо. Правда, я в пылу битвы забываю о ране, и она тут же напоминает о себе острой болью.

Черт, как бы не разошлись швы!

Крепко приложившись затылком об пол, противник стонет, извивается, за что получает удар коленом в голову.

Удар выходит на славу — начальник охраны затихает и прекращает сопротивление. А болевой прием на удушение делает его еще более покладистым.

— Что, приятель, — шепчу ему на ухо, — мозг думает, куда бежать, а ноги решают побыть ватой и сотрудничать наотрез отказываются?

Немного ослабляю хватку.

— Тебе все равно не уйти! — хрипит он сквозь отчетливый скрип зубов. — Мы тебя везде найдем!..

— Не сомневаюсь. Только к тому моменту вас будет вдвое меньше. Или втрое. Усек?

Вместо ответа он начинает вырываться, сопровождая возню звериным рыком и нашим родным матом.

— Заткнись! — вторично бью Автовазовича по печени. — Тишина должна быть в библиотеке, понял?

Гляжу в одну сторону коридора, в другую…

Слава богу, никого.

— Понял, — держится мужик за печень.

— Тогда вставай.

Он тяжело поднимается. Покачиваясь, опирается о поручень, протянутый вдоль одной из стен коридора.

Подталкиваю в спину:

— Иди к трапу. И без глупостей, иначе опять сделаю больно.

Поднимаемся на один уровень выше, на второй, третий…

Поверженный противник идет впереди. Прихрамывая, он все еще держится за печень. Я же прислушиваюсь и глазею по сторонам, чтобы не нарваться на его подчиненных. Ведь они где-то рядом — бродят по палубам в поисках беглеца.

Мы на первом жилом уровне. Кто здесь обитает: обслуга или пассажиры — не знаю. Я уже трижды запутался в лабиринтах «Вояджера».

Все, выше лучше не лезть.

Хватаю идущего впереди начальника охраны за плечи и резким движением бью головой о стену тамбура.

Охнув, тот валится на пол.

Съезжаю по поручням трапа вниз. Разворачиваюсь и опять съезжаю…

Подходящее местечко отыскалось на одной из рабочих палуб ниже ватерлинии. Здесь было тихо, сумрачно и безлюдно. Разве что крысы — завсегдатаи трюмной территории — черными тенями метались по грязному полу, заслышав мои шаги.

Да-да, как это не удивительно, на «Вояджере» тоже обитали крысы. При всем великолепии и сияющей чистоте верхних парадных палуб внизу было грязно, темно. И еще витал знакомый «аромат» из смеси крысиных испражнений, смазки, тяжелого, редко вентилируемого воздуха.

Две повстречавшиеся дверцы оказалась запертыми. Третья — тяжелая, овальной формы — поддалась. Хрустнули детали замка, скрипнули мощные петли. Изнутри пахнуло сыростью.

Захожу внутрь и, прежде чем прикрыть за собой дверь, шарю по стенам в поисках выключателя…

Вот он. Щелчок, и пара ламп, упрятанных в матовые плафоны, освещает желтоватым светом небольшой отсек. Прямо передо мной узкий проход, рассекающий помещение на две равные части. Слева и справа в железную палубу вмонтированы два люка, наглухо запечатанные круглыми крышками. Возле каждого люка имеются изогнутые перила, сваренные из толстой арматуры.

Когда-то мне доводилось видеть похожий отсек.

Закрывая дверь, напрягаю память…

Точно! Года три-четыре назад я получил задание тайно эвакуировать из хорватского Сплита дочь известного хорватского генерала Анчича. К берегам Хорватии я отправился в качестве второго механика круизного судна Sea Dream. О том, кто я и с какой целью внедрен в команду, знал лишь капитан судна и мой непосредственный шеф — старший механик Егор Иванович. Темной ночкой после швартовки лайнера к «стенке» стармех проводил меня в низы и привел в точно такой же отсек.

— Да-да, — прошептал я, присев на корточки и осматривая крышки люков. — Это огромная цистерна с пресной водой, попасть в которую можно только через эти люки.

Мощные герметичные крышки были способны выдержать удары огромной массы воды, беснующейся внутри цистерны при штормовой качке.

Sea Dream специально дорабатывали на стапелях судоремонтного завода для секретных миссий спецслужб: чтобы боевые пловцы могли незаметно покидать судно, стоящее у причала в иностранном порту, и, выполнив определенную задачу, возвращаться.