— Я займусь этим, — сказал Рахимов.

— Я присоединюсь, — по слогам произнес Мао.

Поздно вечером все четверо были готовы для побега из монастыря. Под покровом ночи, в свете лунных лучей, льющихся на мрачные здания монастыря, они добрались до площади. На ней никого не было видно. В окнах здания, расположенного у площади, было светло, раздавались громкие пьяные ругательства и буйные песни.

— Напились. Празднуют, — сделал вывод Рахимов. — Наверное, они обнаружили винный погреб.

— Тем лучше, — сказал Матвеев.

— А может быть нападем на них, разоружим охранников, и застанем этих пьяниц врасплох, — сказал Рахимов.

— Не выйдет. Это профессионалы. Я видел, как они заминировали ворота, и не только. А те, что стоят на посту, это опытные солдаты, — сказал Матвеев. — Празднуют только главари. Остальные строго выполняют свою работу по охране.

— Да, вам виднее, — согласился Рахимов.

Вчетвером они, пригнувшись, пересекли площадь, и дошли крадучись до библиотеки. Матвеев воспользовавшись отмычками, открыл дверь. Они незаметно проскользнули внутрь. Тихо подошли к двери, ведущей в подземелье. Матвеев сдвинул с места рычаг, расположенный между книг. Едва послышался шорох открывающейся двери. Рахимов зажег электрический фонарик. Вдруг, из подземелья, метнулась какая-то тень и набросилась на Рахимова. Это был черный кот. Он прыгнул на Рахимова и начал царапать ему лицо. Животное было сильно напугано.

— Черт! Уберите от меня это! — кричал Рахимов, отбиваясь руками от животного.

Мао быстро сбросил кота на пол, и тот убежал куда-то, спрятавшись за стеллажами, оставив напоследок несколько пронзительных завываний.

— Что это было? — спросил Рахимов, у которого чудовищный холод ужаса окатил спину.

— Это кот, — ответил Матвеев. — Всего на всего — животное.

— Он мне до крови расцарапал лицо, — сказал Рахимов. — Сумасшедший какой-то.

— Наверное, его случайно запер библиотекарь, — ответил Чен. — Это его кот.

— Идёмте, — сказал Мао. Он первым начал спускаться вниз по ступенькам.

— Зажгите лампу, — шепотом произнес Матвеев, обращаясь к Рахимову. — Она у вас за спиной, на полке.

Рахимов отдал фонарик Матвееву и взял лампу. Зажигалкой зажег фитиль лампы и, держа её впереди, начал спускаться. Стало немного светлее. Свет отбрасывал призрачные тени, которые мрачным строем плыли по стенам подземелья. Сырость и затхлость сразу наполнили легкие.

Они шли уже пять минут, петляя по узким коридорам, и казалось, что туннелю нет конца. Так, под шорохи шагов и мигания фонарика, они дошли до разветвления. Впереди были два чёрных пятна.

— Здесь ход подземелья раздваивается, — сказал Мао на ломаном английском. — Нам надо разделиться на две группы.

— Хорошо, — ответил Матвеев. — Мы пойдем по левому пути, а вы по правому.

Так они и поступили. Матвеев с Рахимовым отправились, освещая путь фонариком, по левому проходу, а Мао и Чен с лампой в руке — по правому.

— Зря мы разделились, — сказал Рахимов. — Теперь мы не знаем, что происходит… — Рахимов неожиданно замолчал, проглотив последнее слово, словно подавился чем-то.

— Что случилось? — спросил Матвеев, подойдя ближе к Рахимову. — Вот черт. У меня сильно голова болит.

— Я что-то вижу. Там впереди.

Матвеев пошел вперед, но, зацепившись за что-то, потерял равновесие и упал, вытянувшись на земле.

— О, черт! Здесь кто-то лежит, прямо подомной, — Матвеев от перепуга, быстро вскочил на ноги. — Вот сюда посвети.

Рахимов осветил место под стеной. Там лежало человеческое тело. Его бледное лицо было искажено чудовищной маской предсмертного ужаса: чёрные бездонные глаза закатаны вверх — на половину скрыты веком, рот невероятно открыт, словно его разрывал безумный крик, щеки провалились. Пальцы рук извивались судорогой — зловеще скрючены, под длинными ногтями виднелась земля, словно погибший перед смертью рыл туннель, пытаясь выбраться наружу. У Матвеева пересохло в горле, а Рахимова окатила очередная холодная дрожь ужаса. Боязнь погибнуть от рук захватчиков на поверхности, казалась, безобидна по сравнению с безумной смертью во мраке подземелья. Чувство смерти и безысходности наполняли тёмные коридоры, вселяя страх и трепет перед неведомым ужасом, что притаился во мраке.

— Это труп? — спросил Рахимов с замиранием в сердце.

— Скорей всего, — ответил Матвеев. Он перевернул дрожащими руками тело. — Посвети на его лицо. Ты узнаёшь его?

— Нет, — ответил Рахимов, искривив лицо с отвращением переходящим в ужас. — А, кто это?

— Это же пропавший Геннадий Сурин. Серийный убийца. Его, вот уже ни один месяц, разыскивает полиция. А он спокойно тут лежит. Интересно, кто его убил? — Матвеев осмотрел поверхность тела, пытаясь найти раны на нём. — Да, в самом деле, мертв. Но причин смерти не вижу. Нет также крови или каких-то гематом. Странно, не отравили же его.

— Может быть, он от голода умер или от страха? — сказал Рахимов, поморщившись и оглядевшись по сторонам.

— Это вряд ли. Помните ту ночь, когда мы спускались в подземелье и видели его в клетке? Он мне не казался голодным. А на следующий день его темница была пустой, — сказал Матвеев.

Рахимов посветил фонариком вперед — по ходу туннеля.

— Похоже дальше тупик. Мы дошли до стены. Что будем теперь делать? Возвращаться?

— Несомненно. Идемте. У меня страшно разболелась голова, и дурное предчувствие.